Ее ноги – в милых укороченных брючках и босоножках на низком каблуке – были отведены в сторону. Между Тарой и Майклом лежали груды фотографий и фотоальбомов. Он сидел в футе от нее, но энергия бешеными зарядами почти со свистом носилась в воздухе, и Таре казалось, что его руки касаются ее. Она немного подвинулась… подальше.
– Да. Можно использовать многие традиционные элементы. – Она перевернула несколько страниц. – Жаль, что Анжелики нет, она бы сказала свое мнение.
Майкл вздохнул и подвинулся на дюйм ближе.
– Честно говоря, она должна скоро появиться. Думаю, это рекорд. Обычно она исчезает на несколько часов. День и ночь – это чересчур даже для Анжелики. – Он наклонился вперед и начал перебирать альбомы. – А мамины фотографии здесь есть?
Она не хотела отвечать. Да, много снимков второй свадьбы с отцом Анжелики и Фернанды, уважаемым испанским политиком, – все, что Тара и ожидала. Его мать была классической испанской невестой своего времени. Но свадебного альбома, на который Тара действительно хотела взглянуть, – на мужчину, который завоевал ее девятнадцатилетнее сердце, отца Майкла, – не было.
Она протянула ему альбом, который держала в руках, и Майкл быстро пробежал его глазами.
– Тебя нет ни на одном снимке, – вырвалось у нее, прежде чем она сумела одуматься.
– Нет. Меня там не было.
Он произнес это как ни в чем не бывало. Значит, она может копнуть глубже?
– Сколько тебе было лет?
Он продолжал листать страницы:
– Точно не знаю. Подросток. Может быть, семнадцать. Или шестнадцать?
– Тебя не пригласили?
Он рассмеялся, и напряжение чуть ослабло.
– Я действительно не помню.
Она повернулась к нему и нахмурилась:
– Не помнишь? Ни за что не поверю, Круз.
Он пожал плечами и молча просмотрел пару снимков.
– Похоже, все прошло хорошо. Именно так, как моя мать и планировала, как настоящую военную операцию. И в самом деле… – Он посмотрел прямо на нее взглядом, от которого она каждый раз замирала. – В самом деле не помню, может, я был бы там нежеланным гостем.
– Нежеланным? Ты серьезно? Почему?
Разве можно забыть, был ли ты приглашен на свадьбу собственной матери? Разумеется, если ты не валяешься где-то в наркотическом опьянении… А такие слухи ходили. Хорошенький мальчик, звездный ребенок вышел из-под контроля. У матери, которую больше интересовали проблемы других людей, чем собственные.
Его с подружкой прозвали самой сладкой парочкой наркоманов. До этого Майкл был европейским лицом крупнейшей в мире компании по производству безалкогольных напитков, а затем его занесло, и он покатился вниз по наклонной. До потери сознания. По крайней мере, остался в живых…
– Ах, не лучшие времена. Если честно? Мама, возможно, и хотела видеть меня на свадьбе, но я не мог этого знать из-за своего невменяемого состояния. А если не хотела, то по той же причине: я бы подвел ее, опозорил, появился бы обкуренным, или пьяным, или и то и другое. Привел бы какую-нибудь неподходящую девицу или целую компанию. Поэтому к лучшему, что самый важный день в ее жизни прошел без побоища, которое бы я спровоцировал.
Он снова говорил бесстрастным тоном. Тара не знала, сможет ли сама когда-либо добиться подобной невозмутимости. Майкл в этом преуспел. Она же просто отказывалась взглянуть на ситуацию глазами его матери. Ведь любая мать захочет, чтобы ее сын присутствовал на таком важном событии. Наверняка все было не так просто.
– Может, память тебе изменяет? Возможно, твоя мать хотела видеть тебя там, но ты попал в… не знаю… неприятности… Чем ты там занимался?
Майкл покачал головой и снисходительно ей улыбнулся:
– Мне не больно, если ты об этом. Я был неуправляем – эгоистичный подросток, одержимый безумным коктейлем из самоуничтожения и саморекламы. Не думаю, что моя мать не пыталась связаться со мной, – конечно, пыталась, – но я был в отключке. В отрубе.
Тара знала, какой сумасшедший коктейль он имеет в виду. Ее собственная жизнь до настоящего времени напоминала «легкую версию» такого же безумия. Только она знала, что в ее саморазрушении больше вымысла. Прошлое Майкла – из того, что она уловила, – гораздо больше походило на Армагеддон, чем любая из богемных вечеринок с шампанским, на которых появлялась Тара.
– Она, должно быть, с ума сходила от беспокойства за тебя.
Майкл натянул на лицо бесстрастное непроницаемое выражение. Улыбнулся фотографии матери, царственно элегантной прекрасной женщине. Провел пальцем по ее лицу и кивнул, едва заметно кивнул:
– Я не осуждаю ее. Она имела полное право устроить свою жизнь после смерти моего отца. Потом мучительное возвращение в Испанию, налаживание отношений, привыкание к новой роли.
Тара ничего не сказала, не знала, хочет ли Майкл продолжать этот разговор. И не была уверена, хочет ли сама слушать дальше. Ей становилось не по себе: ситуация напоминала сеанс психотерапии.
– А есть какие-нибудь фотографии со свадьбы твоих родителей? – Она отчаянно хотела их увидеть. Посмотреть на молодую Марию Круз, прежде чем та стала гранд-дамой испанского общества. Посмотреть на мужчину, который покорил ее сердце: отца Майкла.
Печальный смех.
