— Так мы едем в Подмосковье или нет?
— Нет, не едем. Идиотка, в курсе сколько таких дур пропадает без вести?
— Ты…
— Находят потом по частям в лесополосе. Жопу в одном месте, руки-ноги в другом.
— Зачем ты мне это говоришь? — в шоке пучеглазится.
— Затем, чтоб башкой своей думала в следующий раз, когда предлагать себя кому-нибудь будешь.
— ЭЛЯ! — вопит в селектор горе-продюсер.
Направляюсь к выходу.
Паркуюсь у серой, невзрачной многоэтажки. Глушу мотор, опускаю передние стекла и бросаю взгляд на часы приборной панели.
Семь.
А учитывая, что с вечера я еще не ложился, совсем состояние отстой.
Зеваю. Устроившись поудобнее, откидываюсь на подголовник и жду. По моим расчетам Рыжая вот-вот появится на улице.
Это если ее не перемкнет конечно. В случае с Харитоновой все возможно.
Прищуриваюсь.
Настырное солнце светит прямо в морду.
Смотрю через лобовик на ярко-синее небо. Замечаю, что сегодня на нем ни единого облака. Редкое для столицы явление. Хороший знак…
— Миу.
Включаю трубу. Листаю список пропущенных, читаю сообщения в мессенджере.
— Миу. Миииу.
Поднимаю голову. Ищу глазами объект, издающий сей противный звук, но никого не вижу. Зато в этот момент открывается дверь подъезда, являя миру Александру, одетую в форму курсанта полиции.
Белая рубашка с нашивками, галстук, юбка-карандаш, каблуки. Две туго сплетенные косы.
Сегодня она не похожа на ту Сашу, которую я обнаружил в Бобрино.
Сидел и пялился тогда на нее спящую. Чертовски хорошенькую. Маленькую. Беззащитную…
Рыжие локоны в творческом беспорядке развевались на ветру, а она тихо сопела, прижимая маленькую ладошку к розовым губам.
Ресницы трепетали. Время от времени забавно дергался кончик обгоревшего носа. И я, как полный кретин, пытался сосчитать веснушки, перебегающие с него на щеки.
Мне всегда нравилось, когда она не красилась. Природная красота никогда не сравнится с искусственной. Жаль, что современные бабы этого не понимают.
Приосаниваюсь.
Девчонка, спускается по ступенькам и копошится в сумке. Останавливается у лавочки. Что-то достает. Через минуту понимаю, что сигарету.
Затягивается. Выдыхает дым. Запрокинув голову тоже таращится на небо. И почему-то это вызывает улыбку.
— Миииу.
Смотрит по сторонам. Выбрасывает окурок и заглядывает под лавочку. Никого там не обнаруживает, подходит к дереву. А потом делает то, отчего мои глаза лезут на лоб.
Скидывает туфли, цепляется за ветку и, подтянувшись, ловко взбирается наверх, словно обезьянка. Лезет все выше и выше.
— Киса-киса-киса… — доносится до меня ее голос.
— Кис-кис!
Несколько минут его уговаривает, рискуя свалиться и переломать кости.
Когда уже решаю пойти помочь, она спускается вниз с жирным рыжим педрилой на руках. Тот орет как потерпевший на всю улицу. И дает деру, стоит девчонке поставить его на землю..
Какая-то бабка выходит из подъезда. Притормаживает. Здоровается с Харитоновой, влезающей в свои туфли. Начинает про что-то чесать ей. Как я понимаю, жалуется на шумных соседей.
— Примите уже меры! — даже отсюда слышу ее возмущения.
Сашка поправляет рукава на рубашке, что-то спрашивает у тетки, кивает и уходит, прихватив с лавочки свою сумку.
Запускаю движок, медленно еду следом.
Залипаю на загорелые ножки. Поднимаю взгляд выше и наблюдаю за тем, как соблазнительно покачиваются при ходьбе бедра, обтянутые узкой юбкой.
Вспоминаю сколько раз задирал ее. В машине и в той старой квартире, где живет сейчас Черепанов.
Поджимаю газку, чтобы поравняться с ней.
— Девушка, а девушка…
Замечает меня. Сперва удивляется, но затем, мастерски переключившись, хмурится. Вытаскивает наушник.
— Давайте знакомиться, — широко улыбаюсь.
Я ж обаятельный. Должно сработать.
Поднимает руку вверх. Показывает средний палец.
— Ладно, шучу. Давай садись в машину.
— Еще чего.
— Надо поговорить.
Реакции никакой. Продолжает упрямо идти в заданном направлении. Таким темпом скоро окажемся у метро. Оно тут где-то поблизости.
Жму на педаль газа. Проезжаю немного вперед и кручу руль вправо. Заехав на бордюр, перекрываю ей дорогу.
— Ты спятил? Что делаешь?
Открываю пассажирскую дверь.
— Садись.
— С какой стати? — ожидаемо ерепениться.
— Садись в машину. Если планируешь вернуть себе это, — показываю блокнот, и она резко меняется в лице.
— Ну?
— Ладно, — соглашается и, стиснув зубы, забирается в салон.
— Ты забыла его на качелях, — даю понять, что нашел эту вещь случайно.
Молча вырывает записную книжку у меня из рук.
Включаю заднюю передачу, сдаю.
— Я прочитал ее, — сообщаю будничным тоном.
— Ты… что сделал?
Замечаю, что ее щеки краснеют.
— Все прочитал, — повторяю, подъезжая к перекрестку.