Опасная тайна полностью

Ну, хорошо, Манштейну виднее — деспот, так деспот. Но дело в том, что Манштейн на этой своей характери­стике не настаивает и прямо ее дезавуирует:

«С другой стороны, иногда Гитлер проявлял го­товность выслушать соображения, даже если он не был с ними согласен, и мог затем по-деловому обсу­ждать их»[67].

Как видите, в описании Манштейна получается как бы два человека — один Гитлер деспот, который не слу­шает доводов, «приводя экономические и политические аргументы и достигая своего, так как эти аргументы обычно не в состоянии был опровергнуть фронтовой ко­мандир»[68], а другой Гитлер по-деловому обсуждает дово­ды, даже если он с ними первоначально не согласен.

Напряги Манштейн фантазию, и все стало бы на свои места. Возьмем командира корпуса в группе армий Ман­штейна. У командира корпуса кругозор (знания) в пре­делах его корпуса (причем знания о корпусе у него, ес­тественно, более полные, чем у Манштейна) и, в лучшем случае, в пределах армии, в которую входит корпус. А у Манштейна кругозор в пределах всех корпусов его груп­пы армий и (получаемые из Генштаба) знания обо всем Восточном фронте, как минимум. И когда командир кор­пуса просит Манштейна разрешить ему отвод корпуса, то Манштейн, руководствуясь положением всей группы ар­мий, может отказать, «приводя аргументы» о положении группы и фронта «и достигая своего, так как эти аргу­менты обычно не в состоянии был опровергнуть» рядо­вой командир корпуса. А может, если этот отвод корпу­са не вредит группе армий, «по-деловому обсудить» его. Обычное дело, и Манштейну не стоило бы упрекать Гит­лера в излишнем властолюбии. Лучше бы попытаться по­нять те «политические и экономические аргументы», ко­торыми Гитлер пытался поднять его, Манштейна, куль­турный уровень. А необходимость в этом была.

Скажем, Манштейн ведь военный специалист, тем не менее он даже в 50-х годах без комментариев дает такое сообщение периода подготовки к Курской битве:

«...большую роль играли донесения о чрезвычай­ном усилении противотанковой обороны противника, особенно вследствие введения новых противотанко­вых ружей, против которых наши танки T-IV не мог­ли устоять»[69].

Наши противотанковые ружья были приняты на воо­ружение в 1941 г., и ничего нового за всю войну в этой области не было. Манштейн обязан был бы об этом знать и прокомментировать это сообщение при написании ме­муаров, как слух. Но он дает этот слух в голом виде, сле­довательно, знает о противотанковом оружии только по­наслышке. (В незнании генералами, даже немецкими, ору­жия нет ничего удивительного. Министр вооружений Германии А. Шпеер вспоминал, как изумился Гитлер на артиллерийском полигоне, когда начальник Генштаба Гер­мании В. Кейтель спутал противотанковую пушку с лег­кой полевой гаубицей[70]. Дело в том, что Кейтель был ге­нерал-полковником артиллерии.)

И уж совсем профанами были немецкие генералы, когда дело немного выходило за рамки их узкопрофес­сиональных интересов. Скажем, Манштейн пишет о его типичном конфликте с Гитлером: