Перегрин с благодарностью принял это предложение. После некоторых его маневров и протестов, которые высказали ему несколько мужчин, сидевших на крыше почтовой кареты, Перри освободил нужное для экипажа место и теперь мог быть спокойным.
Владелец элегантного наряда производил впечатление человека весьма дружелюбного. Лицо у него было круглое и расплывалось в улыбке, а в глазах затаилось что-то шаловливо-жуликоватое. Одет он был в синий однобортный сюртук с длинной талией и синий жилет с темными полосками шириною в дюйм. Под плащом и жилетом виднелись плисовые бриджи, завязанные и украшенные розетками у колен. На ногах красовались короткие сапоги с очень длинными отворотами. А вокруг шеи был потрясающий галстук из белого муслина в черный горошек. Поверх всего сей тоный весельчак носил дорожный плащ из белой шерстяной ткани. Сейчас этот плащ был небрежно распахнут. На нем было два ряда карманов, из одного торчал носовой платок от фирмы Белчер, плащ украшало несчетное множество пелерин и немалый букет цветов.
Когда молодой человек убедился, что, несмотря на жалкий вид двуколки и старомодный наряд, Перри был отнюдь не заезжий новичок, он не замедлил завязать с ним разговор. Через пару минут Перри уже знал, что зовут его собеседника Генри Фитцджон, что живет он на Корн-стрит, что совсем недавно окончил Оксфорд, а в Тистлетон Гэп приехал, надеясь встретиться тут со своими друзьями. Однако, то ли потому, что они еще не подъехали, а может потому, что в такой огромной толпе он просто не смог их найти, пока что они не встретились. И ему пришлось искать себе место в одиночку, иначе бы он вообще мог упустить шанс увидеть этот замечательный бой.
На всех его одеяниях были эмблемы клуба «Четыре коня», членом которого, как он наивно доложил Перри, он был избран как раз в этом году.
Генри поставил в этом бою на чемпиона. Как только он узнал, что Перри никогда еще чемпиона не видел, собственно, как и никого из знаменитостей, присутствовавших на этом зрелище, Генри тут же взялся рассказать Перри о всех, кто представлял собою что-то интересное. Вон там стоит Берклей Кравен, один из обладателей почетных призов. А рядом с ним, ближе к рингу, – полковник Хервей Эстон. Эстон же – один из закадычных дружков самого герцога Йоркского и очень любит бои на ринге. А вон того, несколько полноватого мужчину с сутулыми плечами, который сейчас подходит к Джексону, Перегрин когда-нибудь видел? Это ведь лорд Сефтон, отличнейший парень! А вон там, чуть правее, видите? – там идет капитан Баркли; он разговаривает с сэром Воткином Вильямсом Уинном, который, как все знают, не пропустил еще ни одного боя. Тут мистер Фитцджон предположил, что пока еще не прибыл ни один из членов королевской семьи. Лично он их здесь не видел, хотя слышал, что ожидается приезд старины Тэрри Бринкс, то есть, конечно же, Клэренса.
Перри, чувствуя огромную робость и сознавая, какой он невежда, вобрал в себя всю эту информацию. В Йоркшире он всегда знал всех и его самого повсюду знали. Но совершенно ясно, что в Лондонских кругах все по-другому. Ни замок в Баверлее, ни огромное состояние Тэвер-неров здесь ничего не значили. Здесь он был всего лишь приезжим из провинции.
Мистер Фитцджон извлек из кармана огромных размеров часы в форме брюквы. Взглянув на них, он произнес:
– Уже первый час. Если в магистрате пронюхали про этот бой и теперь попытаются его запретить, то выйдет чертовски громкая заваруха.
В этот самый момент раздались приветствия вперемежку со свистом и насмешками. И на ринг вышел Том М о лине, известный под именем Черный, в сопровождении своих секундантов – Билла Ричмонда и Билла Джиббонса – спортивного арбитра.
– Он с виду крепкий орешек, – произнес Перегрин, стараясь повнимательнее разглядеть негра за складками накинутого на его плечи пальто.
– А весит он тринадцать – четырнадцать стоунов, – со знанием дела сообщил мистер Фитцджон. – Говорят, он может легко выйти из себя… вы не были на его бое в прошлом году? Да конечно же, вы не были, я позабыл. Знаете, это было страшное зрелище, просто ужасное! Толпа его освистала. Не знаю, почему это так, но Ричмонда никогда не освистывают, а ведь он тоже негр. Скорее всего, свистели потому, что все хотели, чтобы победил Крибб. Но негр решил, чтос ним несправедливо обошлись, хотя на самом деле все это гроша ломаного не стоило! Крибб, понятно, куда лучше, самый лучший борец из всех, кого я когда-либо встречал за всю свою жизнь!
– А вы когда-нибудь видели Белчера? – спросил Перегрин.
