Опасное богатство полностью

– Вы наверняка отлично понимаете, что у меня нет ни малейшего почтения к принципам, а потому я ничуть не стесняюсь и скажу, что уже много-много недель я все время вспоминала ту нашу первую встречу и всегда очень хотела, чтобы вы снова повторили этот свой ужасный поступок. Но после Кокфильда мне показалось, что все кончено! Я нанесла обиду, простить которую просто невозможно. А потом то чувство страшного стыда, которое я испытала, когда вы в тот злосчастный вечер нашли меня в желтой гостиной! Разве я когда-нибудь смогу позабыть то отчаяние, представив себе, что вы тогда должны были подумать!

– Тот вечер? – спросил граф, еще крепче прижимая ее к себе. – А разве когда-нибудь смогу забыть я, как вы взглянули на меня, когда открыли глаза и увидели, что перед вами я? Или как ваша рука схватила мою, умоляя о защите? До того момента я считал, что никакой надежды у меня быть не может. Но вы стали меня умолять, чтобы я не уходил! Если бы тогда за моей спиной не стоял принц, я бы в тот момент отбросил все церемонии и все правила хорошего тона и все сказал бы вам тогда ! Но принц был рядом, и я был вынужден молчать. А когда он ушел, я вспомнил, что говорить с вами – моей воспитанницей – о моих к вам чувствах просто неприлично. Более того, ведь я в тот час приехал сразу же после того, как доставил Перегрина прямо в руки моего капитана! Я не могу себе позволить даже на мгновение ваши злоключения хоть как-то сравнивать с моими! Мои – не в счет!

– Все-таки было одно обстоятельство, – согласилась Джудит. – Я его ощущала даже тогда, когда вы простили мне мое поведение в Кокфильде. Пока вы не сбили с ног моего кузена, я даже и думать себе не разрешала, что ваша ко мне симпатия проявится когда-нибудь снова. Но у вас на лице было такое выражение! Оно показывало не только то, что вас возмутило злодейство, совершенное моим кузеном, я была уверена, оно отражало гораздо большее чувство! Я подумала, что вы готовы были кузена убить!

– Я на какой-то миг забыл о вашем присутствии. Вы должны простить меня за такую несдержанность.

– О, – лукаво сказала мисс Тэвернер. – Вам не стоит извиняться, если вы только вспомните, насколько я уже привыкла ездить по городам, где происходят призовые боксерские бои! По правде говоря, я ничуть не возражала, когда увидела, как вы свалили на пол моего кузена. Я бы с огромной радостью сделала это сама! А до того самого момента я, знаете, даже и не подозревала, что вы можете свалить наземь человека.

– Никогда не подозревали, что я могу кого-нибудь сильно стукнуть? – очень удивился граф.

– Конечно нет! Как же можно было такое заподозрить? Я ведь всегда думала, что вы – пустой франт. И вдруг однажды капитан Аудлей мне сказал, что у вас непревзойденный удар левой. И хотя в тот момент я не совсем поняла, о чем он говорит, тогда, когда вы нанесли моему кузену тот ужасный удар, я подумала: вероятно, это и имел в виду Аудлей. Потому что вы его стукнули именно левой рукой, да?

– Да, – мрачно ответил граф. – Наверное, левой.

– А какая быстрая у вас была реакция! – в восхищением заметила мисс Тэвернер. – Я даже испугалась, что кузен обойдет вас сзади и выбросит из окна, потому что он набросился на вас с такой злостью! Осмелюсь сказать, что, по-видимому, вы привыкли немножко заниматься боксом?

– Да, привык, – снова согласился граф. Губы его скривились в улыбке. – Я полагаю, про меня можно сказать, что я привык немножко заниматься боксом.

– Вы надо мной смеетесь? – с подозрением в голосе спросила мисс Тэвернер.

– Любовь моя, – сказал граф. – Было время, когда я на ринге был противником самого Джемса!

– О! – воскликнула мисс Тэвернер. – А он был хорошим боксером?

– Самым великим из всех! – ответил граф.

– О нет. – Мисс Тэвернер обрадовалась, что может блеснуть своими познаниями. – Самым великим из всех был великолепный Белчер. Так часто говорил мой отец.

– Ну так что же здесь такого? – спокойно сказал граф. – Мне придется снова вас поцеловать, Клоринда. Человек, о котором я говорил, и был сам Джем Белчер.

– Боже правый! – воскликнула Джудит, вдруг пораженная одной мыслью. – Я даже не представляла себе… О, я надеюсь, вы не насмерть уложили моего кузена?

– Не совсем! – ответил граф.

– А я-то боялась, что он причинит боль вам! Наверняка вы подумали тогда, что я просто глупа!

– Я подумал, что вы очаровательны! – сказал граф. Через десять минут в комнату вбежал Перри, как всегда, сгорая от нетерпения.

– О сэр! Не могли бы вы выйти и поговорить с Эвансом? – обратился он сразу же к своему опекуну. – Он говорит, что, если я хочу иметь эту яхту, я должен установить на нее цену немедленно.

– У меня нет ни малейшего желания беседовать с Эвансом, – ответил граф.

– Но Эванс говорит, что это прекрасная яхта! Он говорит, что она идет только чуть-чуть хуже, чем ваша «Чайка»!

– Даже это не вдохновляет меня на разговор с Эвансом. У меня для вас потрясающая новость – я только что договорился о помолвкес вашей сестрой.