– Конечно же, не будет! Зачем ему это нужно? Любовь моя, я только что здесь прочитала, что если размятую клубнику наложить на лицо и оставить эту маску на ночь, то снимется весь загар и кожа приобретет нежный цвет. Почему бы нам не попробовать? Знаете, душечка, у вас появились крохотные веснушечки. Это очень серьезно. Вы будете все время на солнце и на ветру, а ничто так разрушительно не действует на женскую кожу, как контакты со свежим воздухом.
– Дорогая моя! Да где же сейчас, в это время года, можно найти клубнику? – улыбнулась Джудит.
– И то верно, любовь моя! Я просто забыла. Тогда надо взять датский лосьон. Мне бы хотелось, чтобы вы его купили, если собираетесь поехать вместе с Перри.
Джудит согласилась и пошла за шляпкой и перчатками.
Вскоре они с Перри ехали одни, и она завела с ним доверительный разговор об их опекуне.
– Ну не могу себя заставить относиться к нему по-другому. Он мне не нравится. В его взгляде есть что-то такое – жестокость или насмешка, не знаю, но я ему не доверяю. И потом, ему не хватает вежливости, а те еще хуже! Эти его манеры! Его фамильярность по отношению ко мне, к нам обоим! Все скверно. Не понимаю я его. Он делает вид, что ему так же мало нравится быть нашим опекуном, как нам его опекаемыми. Тогда разве не странно, что он так усердно занимается нашими делами? Даже миссис Скэттергуд удивляется, что он не перестает беспокоиться о нас, хотя все бы могли уладить адвокаты. Она говорит, что никогда раньше, ни разу не видела, чтобы он так лез из кожи вон, как сейчас.
Итак, мисс Тэвернер пребывала в состоянии беспокойства.
Однако лорд Ворт, по-видимому, не спешил нанести им повторный визит. Он не появлялся в их доме несколько дней, хотя визитеров было великое множество. Пришла леди Сефтон с одной из своих дочерей. Заходил мистер Скеффингтон – очень высокий худой джентльмен в желтом жилете. Его лицо было накрашено, и он был так сильно надушен, что Тэвернеры поначалу инстинктивно настроились против него. Разговор, в основном, касался театральной жизни. Казалось, не было ни одного известного актера среди здравствующих, с кем бы у мистера Скеффингтона не было близких отношений. Позже выяснилось, что он сам написал несколько пьес и даже сам их поставил. У него были исключительно мягкие и приятные манеры.
Прошло совсем немного времени, и брат и сестра попали под его очарование. Он был настолько милым, что можно было ему простить и толстый слой косметики на лице, и чрезмерно крепкие духи.
Леди Сефтон тоже не могла не понравиться. Миссис Скэттергуд заверила своих подопечных, что ни у леди Сефтон, ни у ее очень известного мужа не было ни единого врага в целом мире.
Приехала с визитом и леди Джерси, еще одна из всесильных патронесс Альмака. Она прибыла вместе с миссис Драммонд-Буррел. Последняя продемонстрировала редкую холодность: она говорила очень мало и держалась невыносимо надменно. Зато леди Джерси без умолку трещала и казалась очень добродушной. Она ни на минуту не закрывала рта, и ее нервные руки бепрестанно теребили все, что ей попадалось. Когда визит окончился и леди Джерси поднималась в экипаж, она сказала своей приятельнице:
– Ну, моя дорогая! Я думаю, как, наверное, и вы, – эта девочка совершенно очаровательна, верно? Просто красавица! Ну и, разумеется, у нее огромное состояние! Говорят, по самому малому счету и то восемьдесят тысяч! Мы скоро увидим, как завертятся все эти охотники за наследством! – И она весело засмеялась. – Алванлей мне сказал, что бедняжка Веллеслей Пул уже оставил здесь на Брук-стрит свою визитную карточку. Ну, а я от всей души желаю этой милой девочке хорошего мужа. Она, на мой взгляд, далеко не заурядна.
Миссис Драммонд-Буррел в ответ лишь слегка пожала плечами и холодно произнесла:
–
К несчастью для мисс Тэвернер, такое мнение о ней высказал еще один человек. С утренним визитом явился на Брук-стрит мистер Джон Миллз, которого все звали Мозаичный денди. После своего посещения Тэвернеров он по всему городу стал говорить, что для новой красавицы лучше всего подошло бы имя Молочница. Джудит его манеры очень не понравились: он был напыщенный, говорил с большим самомнением. К тому же его тон был настолько снисходительным, что Джудит была вынуждена дать ему резкий отпор.
Миссис Скэттергуд согласилась, что Джудит поступила справедливо, но, тем не менее, забеспокоилась:
– Мне это создание совсем не нравится. Я думаю, другим тоже. Брюммель его просто ненавидит, я точно знаю. Но ведь нельзя отрицать, что у него очень болтливый язык и он может навлечь беду. Я только надеюсь, что он не станет портить вам репутацию.
