Когда они приблизились к берегу, Нериэль на ходу начала стягивать с себя одежду. Габриэль вежливо отвернулся, оставив её за спиной, и эльфийка усмехнулась.
— Думаешь, я стану тебя стесняться? — Она обошла его, оставаясь в одной длинной рубахе. — Я в самом деле уже не девочка, так что раздевайся и иди мыться, если хочешь сэкономить своё драгоценное время.
Она всё ещё злилась на него за то, что он оставил трупы на съедение волкам. Стащив с себя последнюю одежду, босмерка зашла в воду, совершенно не стыдясь наготы, и Габриэль замер на берегу, наблюдая, как волны от её тела плавно расходятся в разные стороны, и недоумевая, откуда в этой девчонке столько дерзости.
Он бросил сумку на землю и устроился на высоком замшелом валуне, смотря на Нериэль и думая над тем, как ему поступить дальше. Отдавать её в храм точно не стоило, но и оставлять на улице было недопустимо, поэтому в голову приходил лишь один безумный и совершенно невозможный вариант.
Вскоре, смыв с себя грязь и кровь и даже как-то преобразившись, Нериэль вышла на берег и, не потрудившись натянуть одежду, приблизилась к Габриэлю, не отрывая взгляда от его глаз. Он с любопытством рассмотрел её и всё же равнодушно сказал:
— Если я признаюсь, что стесняюсь, ты отстанешь?
Нериэль закатила глаза, принявшись расстёгивать его доспехи, и Габриэль позволил ей помочь снять кирасу и поножи, а потом, нагнувшись за её одеждой, торжественно вручил её ей, велев одеваться. Пробормотав что-то, эльфийка отвернулась и стала натягивать штаны.
Габриэль убедился, что она продолжает стоять к нему спиной, снял оставшуюся одежду и подошёл к воде. Он выглядел действительно ужасно: засохшая кровь, смешанная с грязью, залепляла всё лицо, волосы спутались, на правой скуле виднелся тёмно-фиолетовый кровоподтёк, и Рэл даже не помнил, когда его получил.
Ледяные волны обволокли обнажённую кожу, одновременно лаская и мучая. Кристально чистая вода смывала с тела пот и грязь, и Габриэль, распустив тёмные волосы, окунулся в озеро с головой, чувствуя, как холод начинает сводить судорогой мышцы. Он любил горные озёра, получал от них какое-то нездоровое наслаждение и удовольствие. Ему нравилось ощущать вокруг себя эту прозрачную воду талого снега, с которой не сравнится ни одна южная река, нравилось, когда холод пронзал магией до костей, нравилось плыть и чувствовать себя словно парящим в небе.
Когда находиться в воде стало невыносимо, Габриэль через силу проплыл ещё немного и вышел на сушу, поспешно одеваясь и облачаясь в доспехи. Нериэль всё так же сидела к нему спиной, выводя палочкой на земле какие-то узоры, и Рэл подумал, что, если бы она была постарше лет на пять, он позволил бы себе зайти с ней в озеро вместе.
— Идём.
Она нехотя поднялась с земли, рваным ботинком зачёркивая всё, что нарисовала, и, как-то ехидно улыбаясь, покорно последовала за Габриэлем, ничего не сказав. Её постоянно хитрый взгляд, болтливость и всяческие уловки уже начинали выводить из себя и заставлять нервничать, потому что Рэл не собирался тратить столько времени. Ему ещё нужно было выполнить контракт.
— Не боишься, — словно прочитав его мысли, вдруг подала голос Нериэль, — что при первой же возможности я расскажу о тебе страже?
Рэл резко остановился и развернулся, оказываясь лицом к лицу с босмеркой. На его губах появилась странная жестокая улыбка.
— Поверь мне, девочка, не боюсь.
— Чем ты отличаешься от подонков-бандитов, вроде меня, если убиваешь людей за деньги? — вдруг заговорила Нериэль, догоняя его и подныривая под низко растущей толстой веткой старого дуба.
Габриэль косо на неё глянул.
— Я их не обманываю.
— Значит, ты благородный убийца? — Девчонка усмехнулась, понимая, что это даже звучит абсурдно.
Однако Габриэль кивнул.
— Что-то типа того.
— Удивительно, — фыркнула она. — Я иду рядом с человеком из самой опасной организации в Тамриэле, который через пару часов собирается отправить кого-то в бездну, но вместо того, чтобы просто вспороть мне брюхо и надругаться над моим телом, возможно, именно в этой последовательности, он решает отвести меня в город кому-то на перевоспитание. Это странно, Габриэль. Ты не кажешься мне опасным и похожим на убийцу.
— Помолчи-ка лучше, впереди уже Чейдинхол.
Босмерка вдруг замерла на месте, гордо вздёргивая носик и скрещивая руки на груди. Её голос прозвучал с упрямством и обидой:
— Я не пойду туда!
Он тоже был вынужден остановиться.
— Я тебя не спрашиваю. Оставить тебя в лесу я не могу.
— Почему не можешь? Какое тебе вообще дело до меня? Ты никто, чтобы решать мою судьбу.
— И всё-таки вместо того, чтобы убежать, а шансов на это у тебя было хоть отбавляй, ты стоишь здесь и упорно пытаешься мне что-то доказать.
Эльфийка потупила взгляд, промолчав. Рэл продолжил:
— Оставь я тебя в лесу — в кого ты превратишься? Начнёшь, как твои друзья, грабить торговцев и прочих путников, пока кто-то не прирежет тебя? Или будешь кочевать в дебрях до первой голодной волчьей стаи, чтобы стать для неё ужином?
Кажется, его речь довела её до грани истерики. Нериэль нетерпеливо вскрикнула:
