— Абсолютно точно. Мне об этом старик Константиниди лично заявил: машина, красный «мерседес», принадлежащая его зятю Вадиму Богданову, была у того украдена возле выезда из Перхушкова на Минское шоссе позавчера ночью, точнее в ночь на четверт, и значит, позапозавчера, вместе с находящейся в ней дочерью Ларисой Георгиевной.
Турецкий многозначительно поднял брови: Грязнов,
оказывается, тоже может быть занудой, чего не мешало бы знать Зименкову на будущее. Алексей негромко хмыкнул.
— Не воровали мы машину! — упрямо повторил Ашот — Богданов ее сам Мише продал за тридцать миллионов рублей. Из выкупа должен был взять. А у него другая машина была — «Жигули», серый такой.
— Вон даже как! — присвистнул Грязнов. — Да, ловко этот лихой муженек дело-то обставил, а, мужики? Ну что ж, надо поглядеть, что в машине… Неплохая штучка!
Оперативники быстро и тщательно обыскали машину. В бардачке обнаружили коробочку со шприцем, ампулами с жидкостью и маленькими пачками с белым порошком.
— Так, — кивнул Зименков, — где наши понятые? Попрошу поближе. Следите за изъятием. Все немедленно отправляем на экспертизу.
— Да тут и без нее все ясно, о чем речь, — хмыкнул Турецкий. — Значит, я был прав. — Он повернулся к Ашоту и взял его за отвороты куртки. — Ну-ка, отвечать быстро! Миша кололся?
Ашот опустил голову
— Значит, твое хозяйство, — спокойно констатировал Саша.
— Нет! — воскликнул Ашот — И после паузы добавил: — Кололся он. Немного…
— Внесите, пожалуйста, в протокол, Алексей Васильевич, попросил Турецкий. — Что ж, господа хорошие, я считаю, что этого пока вполне достаточно. И если вы не возражаете, мы втроем с этим орлом на двух машинах отправимся в Баковку, где по сведениям, сообщенным им в порядке чистосердечного признания, содержится в настоящее время Лариса Георгиевна. А к вам лично, — он отвел Зимен кова в сторону и сказал ему почти на ухо, — Леш, сделай персонально мне доброе дело. Как приедешь к себе, позвони Меркулову и в телеграфном стиле сообщи, что тут произошло. Очень важная просьба, выполни для меня, ладно? Кстати, если у тебя появилось желание заняться этим делом, могу в свою бригаду забрать. Костя поможет. Как?
— Да Бог с тобой! — отмахнулся Зименков. — Тут и со своими «висяками» не знаешь, куда податься…
— Ну гляди, — прищурился Турецкий. — Героя Труда, конечно, у нас не дадут, но приподняться можно. Или тебя городская прокуратура вполне устраивает?
— Саня, — недовольно поморщился Зименков, — ты ведь знаешь, карьера меня уже мало привлекает. Главный возраст, когда созревают амбиции и требуется их немедленное удовлетворение, увы, прошел. Многого не дадут, а малого мне и самому не нужно. Я вот гляжу другое: Грязнов-то наш дорогой, пожалуй, действительно нишу для себя подходящую нашел. Вот ему и правда позавидовать не грех. Но это я так, для красного словцгк А вообще молодец он оказался, вовремя кое-кого за хвост ухватил…
— Как знаешь, — пожал плечами Турецкий. — Твои, в конце концов, заботы. А если тебе его лавры спать мешают — раздели, я тебя знаю, он тебя знает, могу поддержать кандидатуру. Хорошие сыскари-следопыты, как тебе известно, всегда в цене. Ну бывай. Встретимся. И про Костю не забудь.
— Удачи вам, мужики.
Ларису разбудил громкий топот над головой. Бандиты вернулись, была первая мысль. Но если явились они, тогда почему не открывают подвал? А может, это ее милиция разыскивает? Наверное, поймали этих мерзавцев, когда те квартиру очищали, а теперь приехали ее выручать… Тогда милиция не обязательно знает про подвал или вообще не догадывается!
Ей снова стало страшно от неизвестности. Молчать или все-таки позвать на помощь? Наконец она не выдержала и закричала — изо всех сил, почти истошно, будто ее резали. Шаги над головой мгновенно стихли, и вдруг люк поднялся и в подвале вспыхнул свет. Ничего еще не видя, ослепленная яркой лампочкой, она кинулась к лестнице, и ноги у нее подкосились: сверху на Ларису глядели жадными глазами три отвратительные горбоносые и небритые рожи. После длительной паузы эти черные не то радостно загоготали, словно голодные гуси, не то заспорили о чем-то на своем языке. А потом один за другим полезли в подвал.
Суббота, 15 июля, утро
Лариса в ужасе забилась на топчан, сжавшись в комок. Мужики обступили ее с трех сторон и, нахально разглядывая, продолжали обмениваться короткими гортанными репликами. Как будто сидел здесь, перед ними, не живой человек, а кукла или какой-нибудь дорогой, диковинный товар. И что она сама думала о себе, их, видимо, совершенно не интересовало.
— Что вам от меня надо? — с трудом выдавила она.
— Ха-ха-ха! — обрадовались они.
— Наконец женщине стало интересно, что от нее настоящим мужчинам надо! — восторженно воскликнул один из них, с короткой курчавой бородкой, росшей по всему лицу от самых глаз, и одетый в дорогой джинсовый костюм.
