В тот же вечер Бай снова увидел вдову, но уже в компании крупного рыжеволосого мужика и худощавой девицы, в ресторане дома на Васильевской. Карина понравилась Баю. Но еще больше то обстоятельство, что, по словам спутника, дома эта пикантно одетая вдовушка имела несколько весьма достойных внимания полотен, перешедших к ней по наследству от мужа.
Вот это, последнее, и подвигло Виталия Бая на решительный шаг. Узнать ее домашний телефон было делом плевым, и с утра он позвонил ей. Проникновенно-вкрадчивым голосом, как умел, Виталий объяснил цель своего звонка тем, что был давеча восхищен и буквально покорен ее красотой, коротко сообщил о себе и своих пристрастиях, наконец так умолял дать ему возможность полюбоваться ею еще раз, а также теми шедеврами, которые находятся у нее дома, что вдовушка не устояла перед его натиском.
Во всех ситуациях Бая спасал его юмор. Может быть, Карина действительно ждала принца, но при виде Виталия — огромного и рыхлого — в глазах ее заметно вспыхнуло разочарование, что немедленно отметил Виталий. Но он отличался, когда того хотел, такой изысканной любезностью, такой широкой, хотя и специфической, эрудицией и заразительным весельем, что даже люди опытные все принимали за чистую монету. Где уж тут было устоять какой-то неожиданно разбогатевшей вдовушке. Он буквально заворожил ее своими знаниями, остроумием и весьма критичным отношением к собственной особе. И при этом не делал никаких сомнительных поползновений. Исключительно дружеский интерес и участие — не более.
«Картинки» ему тоже понравились. Покойник, конечно, ни черта не смыслил в искусстве, но либо у него был хороший советчик, либо не подвело спонтанно заложенное природой чувство красоты. Во всяком случае эти наполненные небом, весной, воздухом картины и этюды молодых Юона, Грабаря, Кончаловского сегодня вызвали бы несомненный интерес у любителей российской живописи первого двадцатилетия века. Стоило также и поторговаться, поскольку, как быстро понял Бай, советчиков у Карины по этой части не было, а ее самое интересовало лишь нарисованное.
Ему на минуту даже представилось, что вот бы был настоящий юмор, если бы он по-быстрому приобрел сейчас на Измайловском вернисаже полтора десятка «сюжетных полотен», где все изображенное — яснее ясного: вот церковь, вот овраг, вот река и так далее, причем и заплатил бы за все скопом буквально копейки, — можно было бы предложить вдовушке выгодный «ченч». Скажем, так: он — ей пятнадцать полотен в красивых рамках, она — ему эти десять, и рамки можно оставить на память. А? Вот бы народ рыдал!
Но это значило бы и крепко подставить самого себя Слухи-то впереди нас бегут. Не нужна ему пока такая слава Да и откровенным криминалом попахивает. А тот рыжий, что был с ней накануне в кабаке, как она обмолвилась, в МУРе работает. Горячо…
Поэтому путь один — поторговаться, уговорить, обаять и — купить. Истинная цена полотен, по самым предварительным предположениям Бая, вдесятеро могла превысить его искреннее предложение. Значит, игра того стоила.
Но Карина почему-то уперлась, ни в какую не хотела лишаться красивых картинок, которые, по ее мнению, очень украшали интерьер ее квартиры. Меняться тоже не хотела. Похоже, она вообще быстро устала от обильного юмора Виталия Александровича, а в какой-то момент даже не очень вежливо взглянула на часы.
Ну что ж, торопиться некуда, полотна не исчезнут. Можно и подождать, не горит. Да и покупателя соответствующего подобрать — тоже время требуется.
И Бай как бы отступился, оговорив себе возможность и впредь, если Карине не очень с ним скучно, иногда развлекать ее, приглашать на выставки, до которых он большой любитель, в театр там, еще куда-нибудь — в людное и веселое место. Она не стала отказывать в любезной просьбе, и они расстались, по его мнению, довольные столь неожиданным знакомством, которое уж ее-то вовсе ни к чему не обязывало, это точно.
Он стал изредка позванивать, напоминать о себе, развлекая ее новыми анекдотами на животрепещущую политическую тему, она хохотала, даже и не стараясь запомнить их.
Но неожиданно вмешался случай: нашелся покупатель, да такой, что запахло крупным. Больше ждать было нельзя, и Виталий Александрович приступил к быстрой и планомерной осаде.
Вопрос с вывозом полотен мог решиться легко и просто. Любезная сердцу Виталия Алевтина Филимоновна Кисота в настоящий момент заканчивала подготовку к зарубежному вояжу выставки под модным девизом «Нью рашен арт» — для вывоза необходимых Баю полотен ничего лучше не придумать. Все абсолютно законно. Дело было за малым — заполучить эти самые полотна. Разговор шел о каких-то трехстах— максимум четырехстах тысячах долларов. Огромная сумма для того, кто не знает, — сплошной «зеленый хруст». А чертова вдова уперлась. И тогда Виталий Александрович пошел на крайний шаг.
