Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки у него получилась кривая усмешка. Хью его не винил. Кузенов постоянно сравнивали друг с другом, и успех Хью заставлял других обращать внимание на то, что Эдвард до сих пор ничего не добился.
Рядом с Эдвардом стоял Мики Миранда, по-прежнему красивый и безупречно одетый. Даже еще более лощеный и самоуверенный.
– Привет, Миранда! До сих пор работаешь в посольстве Кордовы?
– Я и есть посланник Кордовы, – довольно ответил Мики.
Хью почему-то это нисколько не удивило.
Увидев свою давнюю знакомую Рейчел Бодвин, он обрадовался.
– Здравствуй, Рейчел. Как поживаешь?
Девушкой Рейчел не была красивой, но сейчас она превращалась в симпатичную женщину. Да, у нее по-прежнему близко посаженные глаза и угловатые черты, но там, где раньше было совершенно плоско, намечались любопытные округлости.
– Чем занимаешься?
– Участвую в кампании по изменению законов относительно принадлежащей женщинам недвижимости, – ответила Рейчел, после чего ухмыльнулась и добавила: – К неудовольствию родителей, конечно же. Они бы предпочли, чтобы я была занята по-исками мужа.
Хью всегда нравились ее прямота и откровенность, но он боялся, что других мужчин они только отпугивают. Мужчинам нравятся слегка застенчивые и не слишком умные женщины.
Поддерживая разговор о пустяках, Хью задавался вопросом о том, по-прежнему ли Августа хочет их свести между собой. Если и есть такой мужчина, который способен заинтересовать Рейчел, так это Мики Миранда. Вот и сейчас она при первом же удобном случае постаралась втянуть в их разговор Мики. Хью никогда не понимал, что такого находят в нем девушки, а Рейчел и вовсе удивляла, ведь во всем остальном она была чересчур рассудительной. Но, похоже, даже она не могла устоять перед его загадочным очарованием.
Хью отошел от них и обменялся рукопожатием с Молодым Уильямом и его женой. Беатрис поприветствовала его довольно тепло, и Хью подумал, что она не настолько зависима от Августы, как остальные женщины семейства.
Их беседу прервал Хастед, подавший Хью конверт.
– Только что доставлено посыльным, – объяснил он.
В конверте лежала записка, написанная типичным секретарским почерком:
Но ниже было добавлено знакомыми каракулями:
Хью улыбнулся, вспомнив своего приятеля. Солли всегда был воплощением добродушия и радости. Почему же Пиластеры не могут быть такими же добродушными даже между собой? Почему методисты выглядят такими хмурыми и напряженными по сравнению с евреями? Но, возможно, он просто ничего не знает о каких-нибудь неловких внутренних отношениях в семействе Гринборнов.
– Посыльный ждет ответа, мистер Хью, – напомнил ему Хастед.
– Передайте мои комплименты миссис Гринборн и сообщите, что я с радостью приеду к ним на ужин.
Поклонившись, Хастед удалился.
– О боже! – воскликнула Беатрис. – Вы ужинаете с Соломоном Гринборном? Как восхитительно!
Хью удивился.
– Вот уж не думал, что это может кого-то восхитить. Мы с Солли учились вместе в одной школе. Он приятный человек, это действительно так, но мне и в голову не приходило, что приглашение от него на ужин – это какая-то привилегия.
– А теперь привилегия, – сказала Беатрис.
– Жена Соломона – это просто чудо, – пояснил Уильям. – Миссис Гринборн обожает развлечения и устраивает самые лучшие обеды и ужины в Лондоне.
– Они входят в «кружок Мальборо» и друзья принца Уэльского, – с трепетом произнесла Беатрис.
Услыхав это, жених Клементины Гарри сказал едва ли не оскорбленным тоном:
– Не знаю даже, до чего может дойти английский свет, если наследник трона предпочитает христианам евреев.
– Вот как? – спросил Хью. – Я, по правде говоря, никогда не понимал, за что не любят евреев.
– Я лично терпеть их не могу, – сказал Гарри.
– Ну, раз вы намерены породниться с семейством банкиров, то вам волей-неволей придется часто видеться с евреями.
Гарри принял слегка обиженный вид.
– Августа и вовсе недолюбливает весь этот «кружок Мальборо», будь то евреи или не евреи, – сказал Уильям. – Очевидно, на ее взгляд, они недостаточно «высокоморальны».
– Бьюсь об заклад, что они еще ни разу не пригласили ее к себе на ужин, – сказал Хью.
Беатрис захихикала, а Уильям воскликнул:
– Конечно же, нет!
– Ну что ж, мне уже даже не терпится познакомиться с миссис Гринборн, – сказал Хью.
Пиккадилли была улицей дворцов. Холодным январским вечером, в восемь часов, на ней толклись дюжины экипажей и колясок. В свете газовых фонарей из них выходили мужчины с белыми галстуками-бабочками и во фраках и женщины в бархатных накидках с меховыми воротниками. Чуть поодаль, в тени, за ними наблюдали раскрашенные проститутки обоих полов.
