– Извините, – прошептала Мэйзи. – Мне очень жаль, что я заставила вас переживать. Я не хотела. Я только хотела избавить вас от несчастий. Я сделала это из-за любви.
Услышав, как с ее уст слетело слово «любовь», она тут же пожалела об этом.
– А Солли вы любите? – ухватился он за это слово, как за зацепку.
– Да.
– Похоже, вы неплохо устроились.
– Да… жаловаться не приходится.
Он никак не мог подавить свою обиду на нее.
– Значит, вы получили все, о чем мечтали?
Его вопрос прозвучал грубо, но она подумала, что заслужила такое обращение, и просто кивнула.
– А что случилось с Эйприл?
Мэйзи помедлила с ответом. Это уже переходило границы.
– Вы сравниваете меня с Эйприл? – спросила она в раздражении.
Хью печально ухмыльнулся и сказал:
– Нет, я никогда не сравнивал вас с Эйприл, это точно. Я просто хочу узнать, что с ней случилось. Вы с ней видитесь?
– Да, тайком.
Судьба Эйприл была нейтральной темой, и, разговаривая о ней, они могли избежать неудобных вопросов. Мэйзи решила удовлетворить его любопытство.
– Вы знаете… заведение Нелли?
Хью понизил голос.
– Тот бордель? Да, знаю.
– Так вы там бывали? – не удержалась она от ехидного замечания.
Хью смутился.
– Да, однажды. И потерпел полное фиаско.
Это ее не удивило. Она вспомнила, каким наивным и неопытным Хью был в двадцать лет.
– Так вот, теперь этим местом владеет Эйприл.
– Хм, забавно. И как же это произошло?
– Сначала она была любовницей известного писателя и жила в миленьком коттедже в Клэпхеме. Потом она ему надоела, и в то же время Нелл задумала отойти от дел. Так что Эйприл продала коттедж и выкупила заведение.
– Подумать только! – сказал Хью. – Никогда не забуду Нелл. Это была самая толстая женщина из тех, что я видел.
За столом вдруг воцарилась тишина, и последняя фраза Хью прозвучала достаточно громко, чтобы ее услышали некоторые соседи. Кто-то засмеялся, кто-то спросил: «Что это за толстая дама?» – но Хью только усмехнулся и ничего не ответил.
После этого они старались не затрагивать неудобных тем, но Мэйзи было неприятно на душе. Ей было даже физически плохо, как будто она упала, ушиблась и наставила себе синяки и шишки.
Когда ужин закончился и мужчины выкурили сигары, Кинго заявил, что хочет танцевать. Ковер в гостиной скатали, и за фортепьяно усадили лакея, который умел играть польки.
Мэйзи танцевала со всеми, кроме Хью, но когда стало заметно, что она его избегает, то потанцевала и с ним. Тут же на нее снова нахлынули воспоминания шестилетней давности, и она представила, как гуляет с ним в Креморнских садах. Ему даже не нужно было ее направлять, казалось, что они понимают друг друга без слов и инстинктивно совершают одни и те же движения. Мэйзи не могла избавиться от неприятной мысли, что ее муж Солли – ужасный танцор.
Потом она потанцевала еще с одним партнером, но после другие мужчины перестали приглашать ее. В одиннадцать часов подали бренди, условности были забыты, мужчины ослабили белые галстуки-бабочки, а некоторые женщины даже скинули туфли. Мэйзи теперь танцевала только с Хью. Она понимала, что должна испытывать чувство вины, но ей было очень весело, и она не хотела останавливаться.
Когда лакей за фортепьяно окончательно устал, герцогиня сказала, что хочет подышать свежим воздухом, и приказала горничным принести шубы и пальто, чтобы всей компанией погулять по ночному саду. В темноте Мэйзи взяла Хью за руку.
– О том, что я делала эти шесть лет, знает весь свет, а вы-то как жили?
– В Америке мне понравилось, – ответил Хью. – Там нет классовой системы. Конечно, там, как и везде, есть бедные и богатые, но нет никаких аристократов, нет глупых предрассудков и бессмысленных правил. Здесь кажется крайне необычным, что вы вышли замуж за Солли и что вас приняли за свою в высшем обществе, но даже в таком случае вы, бьюсь об заклад, никому не рассказываете всю правду о своем происхождении…
– Да, они подозревают о многом, но вы правы – всей правды я не раскрываю.
– А в Америке вы бы хвастались своим низким происхождением, как Кинго хвастается предками, воевавшими в битве при Азенкуре.
Но Мэйзи интересовала не Америка, а личная жизнь Хью.
– Вы не женились?
– Нет.
– А в Бостоне… были девушки, которые вам нравились?
– Я пытался, Мэйзи…
Она вдруг пожалела, что задала этот вопрос. У нее было нехорошее предчувствие, что он разрушит ее счастье, но было уже слишком поздно, и он отвечал на него.
– Да, в Бостоне есть хорошенькие девушки, и красивые девушки, и умные девушки, и девушки, из которых вышли бы хорошие жены и матери. Я ухаживал за некоторыми, и они, как мне казалось, отвечали мне взаимностью. Но когда дело доходило до предложения руки и сердца, что-то меня останавливало. Как будто мне чего-то не хватало. Я не испытывал к ним того, что испытывал к вам. Это не была любовь.
Теперь и он произнес это слово.
– Хватит, достаточно объяснений, – прошептала Мэйзи.
