Если бы не эта улыбка, Элли, возможно, удалось бы сохранить остатки спокойствия. Но в колоде этого человека было слишком много козырей, и улыбка оказалась решающим. Она проникла в сердце Элли, заставила его биться, словно птицу, пойманную в силки. Он что-то говорил, но Элли не слышала слов — только низкий тембр его голоса, от которого кружилась голова.
Виконт говорил что-то о ее прическе и платье. Она чувствовала, что он восхищен ею, но до сознания Элли долетали только отдельные слова. Комната тихо плыла у нее перед глазами. Колеблющийся свет свечей, нестройный, похожий на морской прибой гул голосов, чей-то смех…
Весь мир вокруг нее откатился куда-то далеко-далеко, и единственное, что осталось, было лицо Равенворта. Она утонула в глубине его серых глаз, все мысли окончательно смешались. Элли знала только одно: она любит этого человека, который столько раз ставил ее в нелепое положение, называл испорченной девчонкой, кокеткой и, помнится, даже ведьмой.
Она любит его!
Трудно сказать, сколько времени они простояли так, глядя друг на друга. Затянувшееся молчание прервал возбужденный голос леди Вудкотт:
— Ах вот вы где, мой дорогой! Леди Барроу уже спрашивала о вас. Вы позволите, лорд Равенворт?
Законодатель Мод, обычно такой невозмутимый и галантный, наверное, впервые в жизни запоздал с ответом. Он непонимающе взглянул на леди Вудкотт и ответил после некоторой паузы:
— Что? А, да, разумеется.
Леди Вудкотт подхватила Элли под локоть и негромко сказала, глядя вслед удаляющемуся виконту:
— Ах, боже мой, неужели он на самом деле погубил ту несчастную девушку, о которой говорил лорд Барроу? В любом случае, Элли, прошу тебя, будь с ним поосторожнее. Страшно подумать, сколько дурочек потеряли из-за него голову! И все же я надеюсь, что на этот раз он… Впрочем, неважно! Ах, это вы, лорд Барроу!
Вечер продолжался своим чередом. Элли то и дело отыскивала глазами Равенворта, но он всегда был занят разговором с кем-то из гостей — как правило, с дамами. А несколько ехидных замечаний, услышанных Элли в свой адрес, дали ей понять, что она ведет себя по меньшей мере неосторожно.
Гости приезжали и уезжали. Элли проводила Эмили Купер и, возвращаясь в зал, заглянула по пути в маленькую гостиную. Там она застала Фанни и лорда Барроу. Они сидели рядом и были поглощены каким-то, очевидно, очень важным разговором. Элли простояла в дверях несколько минут, прежде чем они обнаружили ее присутствие, а обнаружив, испуганно подскочили на диване. В эту минуту они были похожи на детей, застигнутых возле буфета, из которого таскали потихоньку приготовленное к ужину печенье.
Элли хотела сказать, что не видит ничего непристойного в их поведении, как-то успокоить несчастных голубков, но лорд Барроу опередил ее. Он вскочил с дивана, подбежал к Элли и горячо заговорил, схватив ее за руку:
— Я был счастлив побывать на вечере у леди Вудкотт. Нужно сказать ей об этом. Я пойду…
Он явно хотел поскорее увести Элли подальше от Фанни, но она удержала его.
— Не спешите, лорд Барроу. Не бросайте так поспешно мою кузину, иначе все могут решить, что вы просто пренебрегаете ею.
— Черт побери! Об этом я как-то не подумал…
— Вы должны остаться. Надеюсь, что вы не покинете Фанни и поможете ей дальше развлекать гостей.
Милейший барон слегка покраснел от этих слов, нервно поправил тугой воротничок белоснежной крахмальной рубашки и вежливо поклонился.
— Как прикажете, мисс Дирборн, — пробормотал он и с надеждой покосился на Фанни.
«А не пора ли сказать, что я желаю им счастья и надеюсь в ближайшем будущем увидеть их мужем и женой?» — подумала Элли, но промолчала. Пусть уж барон сам объявит о своих намерениях относительно Фанни.
В этот самый момент в гостиной неожиданно появился Равенворт, и лорд Барроу с радостью и облегчением поспешно схватил своего друга за рукав.
— Джефф! Как хорошо, что ты пришел, сыграем партию в пикет? Ну же, соглашайся!
Равенворта, казалось, удивило неожиданное предложение барона, но, посмотрев на него повнимательнее, он улыбнулся и кивнул:
— Разумеется, давай сыграем.
Элли тут же объявила о своем желании присутствовать при поединке.
— Посмотрю, как играют мастера, поучусь, а там, глядишь, рискну и сама вызвать лорда Равенворта. Уж очень хочется мне отыграть у него хоть что-нибудь. Ну, скажем, для начала — право носить перья.
Виконт ответил ей такой нежной улыбкой, что сердце девушки немедленно затрепетало, забилось неровно и наконец покатилось куда-то вниз. А сама она подумала о том, что оставаться равнодушной к этому мужчине — выше ее сил.
С трудом оторвав от него взгляд, Элли предложила Фанни присоединиться к ним, и ее предложение было принято незамедлительно и с благодарностью. Направляясь к карточному столу, Фанни смущенно косилась на свою кузину: ей трудно было простить себя за то, что она, может быть, разбила сердце Элли. Нежная душа Фанни страдала оттого, что приходится поступать так жестоко — отбирать у кузины человека, за которого она, возможно, собирается выйти замуж.
