– Я знаю одну женщину выше ростом… к тому же она скульптор, и у нее сильные руки, – медленно сказала я.
– О ком ты?
– О своей тетке Луизе.
Он замер, вокруг головы у него закружилось облако опилок.
– Ты шутишь?
– Но это же вероятно, – упорствовала я.
– Это
– А у особ королевской крови не бывает склонности к убийству? Почитай учебник истории, Стокер. Думаю, ты обнаружишь, что большинство из них стали королями главным образом благодаря убийствам.
– Я не это имею в виду, – возразил он. – Я гораздо лучше знаком с этой породой, чем ты. Так что поверь мне на слово: королевские особы никогда не станут марать руки, потому что множество подданных с радостью выполнит любое их поручение. Они не прикасаются к деньгам и не стучат в двери, Вероника. Сомневаюсь даже, что они вытирают собственные…
Я жестом остановила его.
– Я уловила мысль. Хорошо, хорошо. Но все же мне нравится эта идея.
– Не сомневаюсь, – заметил он, насмешливо скривив свои красивые губы. – Мало что так порадует тебя, как выставить их в дурном свете, и я не виню тебя за это. Но ты слишком высокого мнения о них. Им не хватит ума, хитрости или силы характера, чтобы совершить убийство.
– Может быть. – Я сложила пальцы домиком под подбородком. – А кто, по-твоему, подходит на роль убийцы?
– Джулиан Гилкрист, – ответил он, ехидно взглянув на меня.
– Ты говоришь это только потому, что ударил его головой о стол. Может быть, в качестве извинения стоит послать ему корзину с фруктами?
– Извинения? Этот ублюдок пришел в себя, когда я укладывал его в постель, и пытался меня укусить. По-моему, это совсем не по-джентльменски, – заметил он с обидой в голосе.
– Он был в высшей степени опьянения, – возразила я.
В этот момент появился лакей Джордж.
– Мисс, это опять я. Первая почта, – сказал он и вручил мне стопку конвертов. Я стала их просматривать, а он направился к Стокеру.
– Какая-то это глупая лошадь, с вашего позволения, сэр, – заметил он.
Стокер ответил что-то неразборчивое. Голова его была глубоко в задней части верблюда, откуда он выгребал кучи опилок.
– Это не лошадь, Джордж, – рассеянно заметила я. – Домашняя лошадь называется Equusferus caballus. А тот экземпляр, в который сейчас засунул голову мистер Стокер, называется Camelus bactrianus, верблюд-бактриан. Он обитает в степях Центральной Азии.
Мальчишка во все глаза смотрел на чучело, пока я не дала ему медовую конфету из слегка уменьшившихся запасов Стокера; тогда он умчался прочь, радостно посасывая леденец, а я занялась корреспонденцией. В основном это были рекламные буклеты и счета, а также несколько профессиональных журналов, не представлявших ни для кого из нас интереса. «Квартальный отчет общества по защите малых водяных жуков» был совершенно никому не нужен, и я бросила его в корзину с бумагами, которые мы использовали для растопки. Осталось два конверта, и оба были в равной степени занимательными. Один был адресован Стокеру; на нем красовался герб – корона, украшенная девятью серебряными шариками. Несложно было заключить, что это письмо – от брата Стокера, нового виконта Темплтон-Вейна.
Я помахала им перед Стокером.
– Тебе письмо. Кажется, от старшего брата.
Он ответил что-то, милосердно заглушенное верблюжьими опилками, но я услышала достаточно, чтобы понять: он явно заслуживал звания моряка, по крайней мере, в том, что касается разнообразия и живости ругательств.
– Что ты сказал? – вежливо переспросила я. – Не поняла, что куда катится.
Он вытащил голову из верблюда, и на пол посыпались опилки. Его длинные черные локоны все были покрыты пылью, и я чуть не рассмеялась, но вовремя заметила выражение его лица и успела сдержаться. Его губы побелели от гнева; не сказав ни слова, он вырвал письмо у меня из рук, не открыв, сразу бросил в огонь и вернулся к работе.
Тогда я открыла второе письмо, потому что оно было адресовано нам обоим. Можно было даже и не читать его. Я поняла, что там написано, сразу же, как увидела имя сэра Хьюго Монтгомери.
– Стокер, хватит нежиться с верблюдом. Скорее приведи себя в приличный вид. Нас вызывают в Скотланд-Ярд.
Мы почти не разговаривали по пути к штаб-квартире столичной полиции и вовсе молчали, пока дожидались приема у сэра Хьюго. Мне казалось, что глава Особого отдела продержит нас в приемной долго, но всего через несколько минут за нами явился его помощник, обаятельный и честолюбивый инспектор Морнадей.
– Мисс Спидвелл, – сказал он с широкой улыбкой, – никак не ожидал увидеть вас так скоро. В последнюю нашу встречу, кажется, вы собирались отбыть на юг Тихого океана.
Я слабо улыбнулась в ответ.
– К сожалению, наши планы изменились. Я задержалась в Лондоне на неопределенный срок.
Он оживленно приподнял брови.
– В самом деле? В таком случае, может быть, мы…
– Нас вызвали к сэру Хьюго, – решительно вмешался Стокер.
Морнадей сухо ему кивнул.
– Мистер Темплтон-Вейн, рад встрече.
Потом его веселые темные глаза опять задержались на мне, и мне показалось, он с трудом сдерживает улыбку.
– Сэр Хьюго ожидает вас.
