Стокер поспорил со мной ради приличия, но за месяцы нашего знакомства я заметила, что он не меньше моего любит неожиданные повороты событий. Он дал извозчику адрес «Бантера и Видмана», магазина-склада, который упоминала Черри, где можно было взять напрокат любые траурные наряды; это было очень удобно для тех, кто не мог себе позволить сразу купить все это облачение. Со времен смерти принца Альберта безудержная скорбь была в порядке вещей, двери и окна домов, которые посещало горе, неизменно завешивались черным крепом. Даже бедняки могли себе позволить траурную повязку на рукаве, а люди со средствами только и думали о том, как перещеголять друг друга в атрибутах скорби: для похоронной процессии они нанимали черных как смоль лошадей, платили специальным людям, которые должны были идти за гробом, и плакальщицам, чтобы они становились подтверждением их ужасного горя. Можно было заработать приличные деньги, изображая скорбь, пуская слезы или помогая нести гроб на своих крепких плечах. После смерти принца-консорта траурная индустрия расцвела пышным цветом: цветы и украшения, ткани и перья, по всему городу появились магазины, дающие все это в аренду тем, у кого не было средств или желания покупать эти атрибуты. Нам было совсем не сложно одеться подобающе: черный костюм и высокая шляпа для Стокера, а для меня платье и накидка из черного как смоль бомбазина. Накидка спадала до пола, приглушая мои шаги, а плотная вуаль на шляпке скрывала лицо.
– Ты похожа на призрак невесты, – сказал Стокер, осматривая меня с головы до метущего пол подола.
– Если уж я буду когда-нибудь невестой, то только такой, – парировала я. Он надел на глаз повязку, и вид у нашей парочки стал совсем устрашающим.
Мое облачение в погребальный наряд заняло гораздо больше времени, и Стокер, чтобы не заскучать, в ожидании меня читал «Таймс». Теперь он указал на утренние некрологи.
– У наших друзей из похоронного бюро сегодня похороны во второй половине дня. Их не будет на месте еще несколько часов, – сказал он мне.
Я улыбнулась.
– Прекрасная возможность порыскать по их конторе.
Мы направились к месье Паджетту и Петтиферу. Они располагались в высоком здании на солидной улице, их заведение производило впечатление, что здесь все будет сделано как полагается. Дверь тихо отворил благообразный швейцар; он печально взглянул на нас и отступил назад, пропуская внутрь. Я сразу ощутила запах: смешанный аромат лилий, смерти и чего-то еще.
– Тут не обошлось без камфоры, – пробормотал Стокер.
Я прыснула. Он был прав. Траурную одежду часто убирали, прокладывая мешочками с камфорой, и снова доставали, когда того требовали обстоятельства; и тогда не избежать было шлейфа предательского аромата. По углам передней стояли огромные вазы с лилиями, все двери закрыты, над каждой – скромная табличка, указывающая на предназначение помещения. В одной были выставлены гробы, в другой демонстрировались ткани для траурных нарядов. Остальные мне были не видны с порога, но легко можно было предположить, что и они использовались приблизительно с теми же целями.
Швейцар низко поклонился с заученным выражением скорби на лице.
– Чем я могу вам помочь?
– Я сэр Хьюго Монтгомери, – не моргнув солгал Стокер. – А это леди Монтгомери.
Я закашлялась от неожиданности, но попыталась превратить это в подходящее всхлипывание.
– Как видите, моя жена совершенно убита горем, но сказала, что ей непременно нужно пойти со мной, – сказал Стокер с подобающей важностью в голосе. – Мы хотели бы побеседовать с мистером Паджеттом или мистером Петтифером о необходимых приготовлениях в связи с нашей недавней утратой. Это произошло совершенно неожиданно, – добавил он, горестно скривив рот.
Щвейцар с сожалением покачал головой.
– Простите, сэр Хьюго, миледи, но боюсь, что господа Паджетт и Петтифер в настоящее время проводят похороны в Хайгейте. Если вас не затруднит прийти позже…
– Мы подождем, – отрезал Стокер.
Швейцар засомневался.
– Это может занять некоторое время, – сказал он. – Думаю, вам будет лучше…
Чувствуя, что мы рискуем упустить такую прекрасную возможность, я издала стон.
– Десмонд! О Десмонд! Как рано ты нас покинул!
Стокер грозно посмотрел на швейцара.
– Ну что, теперь вы довольны? Смотрите, что вы натворили! Леди Монтгомери обезумела от горя!
Я слегка подогнула колени, и Стокер быстро обхватил меня крепкой рукой.
– Моей жене нужно присесть и прийти в себя. Без посторонних, – строго сказал он. Швейцар бросился вперед и открыл одну из дверей.
– Конечно, сэр Хьюго, миледи, мне ужасно жаль. Подождите здесь, пожалуйста. Я уверен, мистер Петтифер не станет возражать, если вы воспользуетесь его кабинетом.
Он проводил нас в комнату и указал на пару устрашающего вида стульев, затянутых в черный шелк.
– Могу я что-нибудь принести для леди? – спросил он Стокера.
– Благодарю вас, – ответил Стокер с холодной надменностью. – Я могу сам позаботиться о своей жене.
Швейцар наклонил голову.
– Конечно. В буфете есть бренди на случай, если ее светлости нужно будет взбодриться. Прошу вас, непременно звоните, если я смогу быть чем-то вам полезен.
