– Но зачем? – спросила я. Он вздрогнул, и мне пришлось немного отодвинуться от него и говорить потише. – Зачем нужно было одурманивать ее, если убийца все равно собирался перерезать ей глотку?
– Так проще, – сказал он, и его глаза вдруг начали стекленеть. – Чтобы перерезать горло такой здоровой и крепкой девушке, как эта, нужен сильный, большой мужчина. Но если она была в бессоз… бессоз… – Он снова замолчал и сложил губы будто в беззвучном свисте.
Я опять взглянула на Стокера.
– Женщина? – спросила я одними губами. Я сразу подумала об Оттилии Рамсфорт и мотивах, которые могли скрываться под этой спокойной и нейтральной внешностью. Но она в ту ночь была одета в белый, и на ее платье не было ни капли крови Артемизии. Кто же тогда? Эмма Толбот? Юная Черри?
Я повернулась к мистеру Петтиферу.
– А зачем Скотланд-Ярду утаивать эту информацию?
Он посмотрел на меня пустыми глазами.
– А?
– Скотланд-Ярд, мистер Петтифер, – повторила я более резко. – Они скрыли эту информацию. Вы можете как-то это объяснить?
– Наверху от нас многое скрывают, – сказал он, медленно моргая глазами.
– Мистер Петтифер, вы что, подмигиваете мне?
– Да, да, – гордо ответил он.
– А вы понимаете, что закрываете сейчас оба глаза?
Он моргнул несколько раз подряд.
– Правда? Как любопытно.
Я повернулась к Стокеру, но он лишь пожал плечами.
– Боюсь, что от мистера Петтифера нам больше не будет пользы. Но он нам и не нужен. Совершенно очевидно, почему они решили не предавать эту информацию огласке.
– Чтобы Майлз Рамсфорт не сбежал из петли, – с горечью сказала я. – Они знают: если об этом услышат люди, их приговор сразу подвергнут сомнению, а они скорее отправят Майлза на виселицу, чем выставят на всеобщее обозрение свою паршивую работу.
Стокер покачал головой.
– Сомневаюсь, что они берегут от посторонних глаз именно свою работу, – сказал он мнеи, прижав губы к моему уху, добавил: – Луиза.
Я перешла на шепот.
– Ты правда так считаешь? Что они позволят повесить Майлза Рамсфорта за преступление, которого он не совершал, просто чтобы предотвратить возможный скандал, касающийся дочери королевы?
– Они делали вещи и похуже в менее страшных ситуациях, – с уверенностью сказал он. – Нет, я не утверждаю, что в Уайтхолле существует некий страшный заговор. Просто говорю, что, когда им представилось удобное решение проблемы, при котором удастся избежать скандала и предотвратить неприятные вопросы, они не преминули за него ухватиться. Вот и все.
– Тогда почему же они позволили принцессе обратиться ко мне? – спросила я.
– Подозреваю, потому, что просто не верили, что ты сможешь зайти так далеко, – сказал он ласковым голосом.
Я отвернулась и сделала затяжку, чувствуя, как на меня накатывает волна холодной ярости. Я курила до тех пор, пока трубка не опустела, наполняя себя запахами цветов, пороха и потной лошади, а закончив, достала из футляра визитную карточку и сунула ее мистеру Петтиферу в карман.
– Если что-нибудь еще вспомните, – жестко сказала я. Он вяло махнул рукой, и мы со Стокером направились к выходу, остановившись только для того, чтобы заплатить за свои трубки и трубку мистера Петтифера.
– Самое меньшее, что можем для него сделать, после того как запугали беднягу до смерти, – великодушно сказал Стокер, повернулся ко мне и сразу же нахмурился.
– Вероника, с тобой все в порядке? Тебя качает.
– Не качает, – ответила я ему. – Я стою совершенно спокойно. – Я сама не двигалась, это стены вдруг начали вращаться, странно, волнообразно покачиваясь.
– Ты пьяна, – сказал он.
– Ничего подобного. Вообще-то, никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо, – сказала я и развела руки в стороны, желая обнять весь мир.
– Черт побери, только этого мне не хватало, – пробормотал он. Он остановился и без всяких усилий закинул меня себе на плечо так, что моя голова свесилась у него за спиной, и я смогла вволю налюбоваться его арьергардом.
– Не ерзай, – велел он. – Я вынесу тебя на улицу и посажу в кэб через несколько минут. Постарайся не устроить из этого сцены.
Когда он двинулся с места, на меня накатил приступ смеха.
– Стокер, я когда-нибудь делала комплименты твоим задним частям? У тебя исключительно милая попка.
– Вероника. – Мне не было видно его лица, но могла поручиться, что он процедил это сквозь стиснутые зубы.
– Но это чистая правда, – сказала я, вытянула руку и схватила его за обсуждаемую часть тела.
– Ради всего святого! – сказал он и попытался закинуть вторую руку назад и ударить меня по пальцам. – Прекрати!
– Но она такая милая и упругая, – возмутилась я.
– Вероника, если не уберешь от меня руки… – начал он.
– Что? – спросила я. – Что ты тогда сделаешь?
Он не ответил, и я дотянулась еще подальше, отчего он взбрыкнул, как пугливая лошадка.
– Если еще раз так сделаешь, я сброшу тебя в ближайшую кучу угля, – пообещал он. – А теперь убери руку у меня из-под ног, – приказал он и пинком открыл входную дверь.
И тут он остановился так резко, что моя голова стукнулась о низ его спины и откинулась в сторону. Я инстинктивно схватилась за него покрепче, отчего он снова подпрыгнул и ударил меня по рукам.
