Хотя даже то, что обычно хладнокровная и серьезная Диана пылко объявляет о необходимости извлечь ее из спальни, а упрямая и своевольная Каролина сомневается в разумности подобного поступка, заставляло о многом задуматься.
Три дня назад, вернувшись в Уэстборн-Хаус, Элизабет нашла, что ее сестры очень переменились…
Поспешное двухдневное путешествие из Девона было трудным, но лишенным событий. Элизабет расположилась в карете с миссис Уилсон и Летицией. Натаньел ехал отдельно от них, в своей карете. Все вместе встречались, когда останавливались на обед или заворачивали переночевать на постоялый двор. Им нетрудно было и тогда избегать общества друг друга.
За время пути Элизабет окончательно разобралась в своих чувствах к Натаньелу, отчего ей стало еще горше. Почему она полюбила человека, который, она была уверена в этом, никогда не ответит на ее чувство?
Элизабет приехала в Уэстборн-Хаус со смешанными чувствами. Правда, ее ждало много потрясений. Конечно, она очень обрадовалась сестрам, как и они обрадовались ей; втроем они поплакали, выслушав рассказ Элизабет о смерти их матери. Как ни странно, все, что Натаньел сообщил ей о сестрах, оказалось правдой. В том числе и неподдельная любовь Дианы к Гейбриелу Фолкнеру…
После того как ее представили жениху Каролины, лорду Доминику Вону, высокому, темноволосому мужчине с ужасным шрамом на левой щеке, Элизабет сразу поняла, что она его уже где-то видела. Вначале ее мысли показались ей нелепыми.
Если бы она когда-то встретила задумчивого и красивого Доминика Вона, она бы его не забыла!
Но потом она вспомнила, как несколько недель назад, гуляя в парке, спасла Гектора из-под лошадиных копыт… Она увидела проезжающий элегантный каррикл, которым правил красивый темноволосый мужчина со шрамом на левой щеке; рядом с ним сидела молодая и красивая женщина, показавшаяся ей похожей на Каролину.
Она поговорила с сестрой, и оказалось, что в тот день Элизабет в самом деле видела Каролину и Доминика! Каролина поведала младшей сестре о своих лондонских приключениях. Элизабет была потрясена до глубины души. Оказывается, Натаньел пострадал, защищая честь Каролины в пьяной драке, которая разгорелась в игорном клубе, принадлежащем Доминику.
Ее ошеломило поведение своенравной средней сестры. Теперь Каролина во всем советовалась с лордом Воном, начиная от платья, которое она наденет к ужину, и заканчивая приготовлениями к свадьбе, которую назначили на следующую неделю. Надменный и властный граф Блэкстоун не воспользовался преимуществом, но стремился во всем угодить невесте и потакал каждому ее капризу. Они так явно были влюблены друг в друга, что Элизабет испытала почти физическую боль. Она страдала из-за своих чувств к Натаньелу, которые остались без взаимности; ей очень хотелось быть такой же счастливой, как и ее сестры.
Еще больше поразили Элизабет перемены, произошедшие с Дианой. Всегда верная своему долгу и жертвующая своими интересами и нуждами ради других, за эти несколько недель, проведенных в разлуке с сестрами, Диана страстно полюбила Гейбриела и превратилась в самоуверенную молодую женщину, которая знает, чего хочет, и больше не боится говорить о своих желаниях вслух. У нее появились потребности, которые Гейбриел рад был исполнить. Он не сводил с невесты темно-синих глаз, в которых горела любовь.
И Элизабет своими глазами увидела, что Диана и Гейбриел тоже вступают в брак по любви. Натаньел уверял ее в этом еще в Девоншире, но она ему не поверила.
И только она оставалась несчастной в водовороте этих странных событий. И вовсе не потому, что она завидовала счастью сестер или ревновала их к красавцам, в которых те были влюблены, а потому, что Элизабет впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему одинокой. Сестры, конечно, сохраняли душевную близость, но у Дианы и Каролины появились и другие предметы обожания.
Именно потому, что Элизабет пребывала в таком отчаянии из-за Натаньела, она чувствовала себя одинокой даже в окружении любящих ее людей. Она часто поднималась к себе в комнату, чтобы не быть молчаливой свидетельницей их счастья. Точно так же она поступала, когда с визитом в Уэстборн-Хаус приезжал Натаньел.
Однако, как только что заметила Диана (подслушивая за дверью, Элизабет с ней согласилась), подобное положение просто недопустимо. Ведь, помимо всего прочего, Элизабет и Натаньелу на следующей неделе предстоит выступить в роли свидетелей на двух свадьбах.
Элизабет глубоко вздохнула, встала и распахнула дверь. Сестры, увлеченные жарким спором, тут же умолкли и с виноватым видом обернулись к ней.
— Мне показалось, Диана, ты пришла, чтобы напомнить мне о правилах приличия и сказать, что мне пора уже выйти из комнаты… Не так ли? — сухо поинтересовалась она Диана, которая опомнилась первой, повернулась к Элизабет. Лицо ее покрылось густым румянцем и стало почти такого же цвета, как букет красных гвоздик, который она держала в руке.
— Это тебе! — И она сунула цветы в руки Элизабет.