Возле фермы Кампмюллера на него накатила волна запахов, свойственных двуногим существам. В ночной темноте он вынюхивал главным образом собак, которые лаяли и гремели цепями возле хижин, где жили цветные рабочие. По поведению собак было ясно, что все это просто перепуганные одиночки, а никакая не охотничья стая, и леопард медленно, кругами подходил все ближе и ближе, пока на фоне звездного неба отчетливо не проступили очертания крыш и труб над ними. Хищник бесшумно перемахнул через открытый вытоптанный дворик перед крайним домиком, и собака, забившись в угол насколько позволяла цепь, визгливо, истерически залаяла. Он убил ее одним быстрым движением — так домашняя кошка убивает загнанную в угол мышь, — но еще целых пять секунд не выпускал из сжатых зубов. Плотно прижатые к голове уши его чуть подрагивали: лай собак теперь слышался со всех сторон и становился все громче. Он разжал челюсти, уронил собаку на землю между передними лапами и огляделся; потом почти нежно взял свою жертву за плечо и повернул в сторону более темного участка земли, где рос маис. Он сделал несколько быстрых шагов, и собачья цепь, сперва просто гремевшая сзади, вдруг натянулась и заставила его остановиться, поскольку добычу вырвали у него из пасти. Пошатнувшись от неожиданности, леопард выронил оставшийся в зубах кусок шкуры и переднюю лапу своей жертвы и обернулся, чтобы снова схватить ее. Теперь из домика доносились какие-то новые звуки, и вместе с ними леопарду в глаза ударил яркий желтый свет. Прижавшись к земле, он был буквально ошеломлен незнакомыми запахами, хлынувшими из распахнутой двери дома: запахами пота, мочи, керосина, золы и мяса; все это было связано с теми двуногими существами, у которых блестящие глаза и которые опаснее всех прочих зверей в лесу. Губы леопарда приподнялись, в напряженной ухмылке обнажая зубы, когда один из двуногих вдруг двинулся прямо к нему. Сперва, укрывшись в темной тени, он с раздраженным шипением выжидал, а потом одним прыжком обрушился человеку на плечи, ломая шею.
Черный леопард, подобно всем своим сородичам, живущим в лесах и в горах, знал, что лишь немногие из крупных животных, на которых он охотился, не проявляют при нападении на них никаких неприятных и неожиданных свойств. Даже самые маленькие антилопы могут причинить неприятности. Самец косульей антилопы, например, очень редко использует свои прямые и тонкие как иглы, но очень острые рога для защиты, особенно если имеет дело с таким могучим хищником, однако же сам леопард, совершив неудачный прыжок или проявив неосторожность, мог очень серьезно пораниться и даже погибнуть, напоровшись на торчащие рожки своей мертвой или умирающей жертвы. Правда, это случалось редко, ибо в течение сотен лет природа производила тщательный отбор, вырабатывая у леопардов инстинкт осторожности путем бесчисленных проб и ошибок, благодаря чему они стали убийцами исключительно искусными. Так вот, с этим странным, отчасти знакомым двуногим зверем, скрючившимся на земле, черный леопард вел себя так, как повелевал ему инстинкт, соблюдая все необходимые предосторожности, остерегаясь того, что в ход может быть пущено что угодно — рога, клыки, когти или острые копыта. Когтистыми лапами он крепко держал человека за плечи, вонзив огромные, выпущенные до отказа когти в его плоть, а разверстая пасть сомкнулась на горле жертвы. И хотя он уже убил человека, еще во время первого прыжка сломав ему шею, но все-таки лег рядом с ним на землю, не разжимая челюстей и на всякий случай под прямым углом к его телу во избежание непроизвольного удара копытами или чего-либо в этом роде, когда двуногое существо будет биться в предсмертных судорогах. Вокруг по-прежнему лаяли собаки, однако же тот новый, громкий звук, эхо которого все еще стояло у леопарда в ушах, затих. Он медленно разжал челюсти на безволосой теплой шее, ибо чувствовал, что жертва его абсолютно недвижима, потом прихватил добычу зубами за плечо и поволок прочь, в заросшую лесом долину.
