— В самом деле? Я знаю, ты обожаешь отца. Тем не менее он шантажирует меня, Фрэн. В этом нет никакого сомнения. Если я не женюсь на Саре, он не заплатит мои долги и мне придется покинуть город.
Франческа не могла в это поверить.
— Нет! На это способна только мама.
Взгляд Эвана смягчился.
— Бедняжка Фрэн, — пробормотал он.
Франческа бросилась к нему и взяла его за руки.
— В субботу объявят о твоей помолвке. Более неподходящей пары не найти.
— Отец считает, что делает для меня доброе дело. — Он мрачно покачал головой.
— Ты знаешь, что она художница?
— Не имел понятия. Но какое это имеет отношение к делу?
— Ведь вы совсем друг друга не знаете.
— Я и не хочу ее знать, — буркнул Эван.
— Эван, она застенчива и робка, но она чудесный человек.
— Извини. Разумеется, Сара — чудесный человек. Но, Господи, Фрэн, я умру от скуки, если женюсь на этой женщине! — воскликнул он и снова зашагал по комнате.
— Папа упомянул о карточных долгах. — Франческа наблюдала за лицом брата. — Может, мы найдем способ заплатить их? И тогда отпадет необходимость в помолвке.
Эван устремил на сестру печальный взгляд.
— Я не могу их заплатить.
— Сколько ты должен?
— Тебе не стоит этого знать.
— Эван! Я пытаюсь тебе помочь! — вскричала Франческа.
— Проклятие! — выругался он. — Сто тридцать три тысячи долларов.
— Что?! — Франческа рухнула на оттоманку. — Сколько?
Эван не ответил.
— Как ты мог проиграть столь чудовищную сумму? — не выдержала она.
— Ты прямо как мама. Я знаю, что ты мне хочешь добра, но я не собираюсь сейчас выслушивать обвинения.
— Я просто не понимаю.
Эван вскинул руки вверх.
— Я знаю, ты меня идеализируешь. Увы, я не герой, Фрэн. Я люблю азартные игры. — В его глазах промелькнула искра отчаяния. — Это как болезнь. Начав выигрывать или проигрывать, ты уже не в силах остановиться.
Франческа кивнула:
— О Господи, что же нам делать?
— Тут ничего не попишешь. — Он сел на диван. — Я женюсь на мисс Чаннинг, папа оплатит мои долги, и я получу ее приданое, которое, без сомнения, промотаю через несколько лет.
— Не говори так! — не на шутку рассердилась Франческа. — Даже не смей об этом думать! Ты перестанешь играть, когда папа оплатит твой долг?
Эван обхватил голову руками.
— Конечно, перестану, — пробормотал он.
Франческе стало чуть легче. Однако она видела, как мучается брат, и тронула его за плечо.
— Мы найдем выход до объявления помолвки. Бедняжка Сара! Должно быть, она тебя любит, и это разобьет ей сердце.
— Сомневаюсь, что ее сердце будет разбито, потому что уже в июне мы станем супругами. — Он поднял голозу. — Ты никому не говори об этом, Фрэн… Пожалуйста.
— Разумеется, я буду молчать как рыба, — пообещала Франческа. — Я поговорю с папой. Ты ведь знаешь, как он меня любит. — При этих словах она вспыхнула. Она знала, что ходит в любимицах. — Прости, я что-то не то сказала.
— Это не имеет значения. Правдивее тебя нет никого на свете, и за это я люблю тебя. Если кто и сможет поколебать решение отца, то только ты. Однако я не надеюсь на то, что ты преуспеешь в этом.
Франческа встала.
— Я должна попытаться, Эван. Иначе ты проживешь в несчастливом браке всю жизнь. Я намерена добиться успеха. Я хочу, чтобы ты женился по любви.
Он слабо улыбнулся — впервые после прихода Франчески.
— Я знаю, ты романтична. Кто женится по любви в наши дни и в наши годы?
Франческа подумала о Конни и Монтроузе, о Бартонах.
— Не знаю, — грустно сказала она. — Просто не знаю.
Брэгга в офисе не оказалось, и было весьма непросто узнать его адрес. Франческа взяла кеб до Мэдисон-сквер, и вот теперь она разглядывала кирпичный дом с чугунным забором, один из многих таких же домов на Двадцать пятой улице и Мэдисон-авеню. Фасад выходил на заснеженный парк с величественными деревьями и расчищенными дорожками. Парк был обычно пустынен в это время дня, хотя какой-то бородатый оборванец спал на скамейке.
Франческа разглядывала дом, в котором жил Брэгг. Непонятно, почему она так нервничает.
В голове у Франчески роилось множество мыслей, но занимал ее прежде всего Брэгг. Накануне она заснула от страшной усталости, но сон был беспокойный, девушка часто просыпалась, и перед ней все время маячил Брэгг. Она испытывала к нему безграничное сочувствие. Теперь ей стали понятны все его поступки и эмоции с той минуты, когда произошло похищение.
Одно лишь не давало ей покоя: знал ли Роберт Бартон, кто отец близнецов?
Конечно, это не ее дело, и вопрос хотя и логичный, но совсем нескромный.
Кто был объектом мести — Брэгг или Бартон?
Пока она терялась в сомнениях, стоит ли вторгаться в дом комиссара лишь для выражения сочувствия, ей показалось, что белая занавеска в одном из окон шевельнулась.
У нее екнуло сердце. Кто-то ее заметил: вероятно, слуга, а может быть, и сам Брэгг.
Разве могла она не прийти к нему? Несмотря на события прошлой ночи и жестокость Брэгга в отношении Гордино, она запомнила его страдальческий взгляд, когда он приказал Питеру отвезти ее домой.
