Воровать — дело нехитрое. Я так думала, пока не покусилась на богатства одной графини. Кто же знал, что вместе с чудесным колье я приобрету и проклятого мужа? Он обращает поцелуем в камень, я — не та, за кого себя выдаю. Ещё и враги не дремлют! Теперь нужно не только себя, но и мужа спасать. Почему мне никто не сказал, что замужество может быть таким опасным?ОДНОТОМНИК. ХЭ!
Солнечный летний день не задался с самого утра. Госпожа удача вильнула хвостом у меня перед носом и была такова. Поняла я это, когда, подняв облако пыли, возле меня остановился экипаж с королевским гербом на дверце.
Я даже оглянуться не успела, как на прогретую мостовую выпрыгнули добры молодцы такого физического склада, что у меня чуть неприличный свист не вырвался. Подхватив пышные юбки, я попыталась скрыться: небольшой проулок, ведущий к рыночной площади, был мне в помощь. Но сделать я успела пару шагов, потом мои ноги беспомощно заболтались в воздухе. Развернув меня и взяв под белы рученьки, господа королевские служащие потащили меня к экипажу. Я с обидой смотрела, как удаляется проулок. Мужчины даже не обернулись, так и несли меня спиной вперёд.
— Караул! Грабят! — плюнув на осторожность, принялась возмущаться в голос.
— Ваше сиятельство, вам не причинят вреда.
Меня ловко развернули в воздухе, поставили на ноги уже лицом к экипажу, возле которого красовался какой -то горделивый хлыщ. Он морщил нос, поправлял отутюженный сюртук глубокого синего цвета и несколько нервно размахивал парой белоснежных лайковых перчаток.
— Г рафиня де Монофье...
Я даже передёрнулась от такого обращения, но вовремя опомнилась. Не хватало ещё того, чтобы мне голову с плеч сняли! Хотят эту вздорную выскочку? Будет им!
Горделиво вскинула голову, поправила сбившуюся причёску и набрала побольше воздуха, чтобы выдать тираду. Но сегодня день был явно не мой. Тут и на внутренностях лягушки гадать не надо было.
Хлыщ-брюнет открыл дверцу экипажа, и меня всё так же под белы рученьки изящно и очень ловко внесли внутрь. Плюхнулась на мягкое сидение я вовсе не благородно. Юбки взметнулись вверх, а я чуть не свалилась в узкий проход. Опомнившись, убрала мешающие пряди накладных волос с лица и вцепилась в ручку другой дверцы. Но
прекрасно сложенные верноподданные короля поспешили меня подпереть с обеих сторон, чтобы я, не дай боги, вдруг не вывалилась на половине дороги. Сидеть между двумя плечистыми мужчинами было тесно и неудобно, меня будто тисками сжало.
Самодовольный хлыщ, одарив меня белоснежной улыбкой и обнадёживающим взглядом голубых глаз, удобно уселся напротив. Я фыркнула и сдула свисающую на лицо прядь волос. Юбки торчали так, что со стороны я напоминала растрепавшийся бутон розы. Рюши, рюши, рюши, немного рук, верхний край лифа и всклокоченная голова.
— Я буду жаловаться! Что вы себе позволяете?!
— Поверьте, ваше сиятельство, после сегодняшнего дня вам не на что будет жаловаться.
Шумно сглотнув слюну, я почему-то подумала о плахе. Ну, вот... Не иначе дух неупокоенный дёрнул меня позариться на богатые украшения Луизы де Монофье.
Фыркнув ещё раз, смерила недовольным взглядом мужчину напротив и сморщила нос: он на себя не меньше флакона духов вылил.
Поездка в дружной и очень тесной компании была недолгой. Хлопок магии подсказал мне, что из солнечного и светлого Лигана мы перенеслись в какое-то другое место. Узкие улочки стали широкими, а через окна экипажа я смогла мельком разглядеть только сплошные серые стены, сложенные из крупного камня. Дома сменялись слишком часто, а потом послышался шум фонтана.
Куда меня привезли?
Выгружали из экипажа графиню де Монофье, то есть меня, тоже предельно осторожно. Привычно подхватили под руки, приподняли над землёй и понесли. Хорошо, когда на службе у короля есть такие сильные и храбрые мужчины!
Вопить и кричать я не стала, только голову в плечи вжала и со страхом разглядывала главный собор королевства. В столице мы оказались неприлично быстро. Белые мраморные ступени сверкали на солнце. Мужчины поднимались по ним так быстро, что я как маятник качалась в их руках, по привычке перебирая ногами в воздухе.
Парик начал съезжать на нос. Ещё чуть -чуть, и графиня лишится очень пышной причёски, и все увидят, что у её сиятельства волос-то тёмный, а не светлый.
Неудобно получится.
Улучив момент, когда меня несли через сумрачную галерею, я вцепилась руками в парик и поправила его.
В главном соборе я ни разу не была. Сюда допускались только благородные особы, а воровке Алисии из Сомерха тут делать было нечего.
Всё вокруг мелькало с приличной скоростью. Я успевала замечать только богатое убранство собора: золото, серебро. Даже руки зачесались что-нибудь присвоить себе.
Широкие двери, превращавшие галерею в тупик, открылись будто по волшебству. Почему-то я ожидала увидеть целую толпу восхищённых людей, но внутри нас встретил только сановник, облачённый в золотистые одежды, и высокий худощавый мужчина, пожелавший остаться инкогнито. Для этого он подобрал самый чёрный и самый мрачный плащ и закутался в него по самый нос.
Меня бережно опустили перед чашей с водой, возле которой были обозначенные выше лица, и позволили, наконец, постоять на своих двоих. От этой качки и носки у меня даже голова закружилась.
— Что...
