Опасность! Плохой парень! (ЛП) полностью

Я легонько погладил ее полную нижнюю губу большим пальцем. Сейчас, она была моей красивой девушкой. У Джареда не будет шанса занять мое место. Никто не получит этого шанса. Теперь она счастлива со мной. По крайней мере, я заставил ее улыбаться. Но любовь ли это? Почему это должна быть любовь? Почему вещи не могли остаться такими простыми как сейчас? На мой взгляд, у нас были абсолютно идеальные отношения. Мы могли бы продолжать веселиться, заниматься сексом, а не разрушать его всей чушью про любовь.

Безупречно.

Закрывая глаза и укладывая голову на подушку рядом с ней, я счел, что мы с Джанной должны будем поговорить утром о наших отношениях. Я объясню свое отношение к ней, и она поймет. Она увидит, что так у нас будет меньше хлопот. Любовь неизбежно разобьет отношения, любовь убивает связь двух людей, как только они окунутся в нее.

Думая, что вопрос решен, я провалился в сон вслед за девушкой в моих руках.

ДЖАННА

Проснувшись от ощущения непривычной тяжести на груди, я медленно открыла глаза. Солнечный свет просачивался из-под занавесок номера и подавал знак: наступило утро. Что будет дальше? Неловкость? Близость? Снова секс?

Рука Калеба прижимала меня к кровати, это было тяжело, но не неприятно. У меня не было осознания, что я уже не девственница. Видимо, к этому тоже нужно привыкнуть. Я не чувствовала и тени сомнения или сожаления о том, что Калеб стал моим первым. По крайней мере, он знал, что делать, когда дошло до секса.

Возможно, только одно крохотное сожаление терзало меня: я проболталась, что люблю его. Сильные эмоции, которые я испытывала к нему, не могут быть ничем иным, кроме как любовью. Они отличались от той покровительственной и оберегающей любви, которой я любила моего младшего брата, и были куда больше, чем привязанность и дружба, которую я делила с Джаредом.

Я не жалею о любви к Калебу, но при его истории и личности необходимо быть осторожной. Даже если он любит меня, то уже напуган подобной связью. Наши отношения для него неисследованная территория, и я боялась, что заставляю его чувствовать себя обязанным. В этот момент, будучи только с одной девушкой, он и так зашел слишком далеко. Все, что было нужно, это медленный прогресс к более глубоким чувствам. Калеб девственен в эмоциональном плане. Он никогда не испытывал любви к тем, с кем спал.

Воображая, как он говорит эти три слова, я окунулась в головокружительные мысли. Я так сильно любила его. Никогда не переживала ничего подобного. Невозможно представить такое чувство, если не испытываешь это. Калеб так старался быть хорошим парнем, несмотря на полное отсутствие романтической жилки. Но действительно имело значение только то, что у него и так есть всё: он может защитить, он сильный, заботливый и внимательный. Вполне достаточно, чтобы быть парнем. Поэтому я могу обойтись без романтики.

Меня не беспокоило то, что он был немного извращенцем и говорил любые неприличные мысли, которые приходили на ум. Я не хотела быть с парнем, который пытался бы скрывать свою сущность за красивыми словами. Я хотела, чтобы он был собой, а не тем, кем должен бы быть для меня. Я любила моего плохого мальчика именно таким, какой он есть.

Кстати, о плохих мальчиках…

Я осторожно сняла его руку с моей груди и села. Захватив кусочек простыни, и удерживая его на груди, я потихоньку начала спускать простыню по торсу Калеба. В районе его промежности я остановилась. Там, на нижней части его живота, курсивом было написано одно слово. И это слово было «привет», простые черные строчные буквы.

Какого черта он решил вытатуировать «привет» здесь, внизу?

– Калеб! – Я нетерпеливо толкнула его в плечо.

– Что? – Он выдохнул в ответ.

– Проснись!

– Нет, – отказался он, укладываясь на живот. Я сильнее толкнула его в руку.

– Почему у тебя над пахом написано привет?

Это привлекло его внимание. Перевернувшись на бок и приложив одну руку к глазам, он спросил устало:

– Джанна, мы должны обсуждать это ранним утром?

– Я хочу знать, – упорствовала я. – И сейчас не так уж и рано.

Приподнявшись на локте, он посмотрел на меня так, словно ответ совершенно очевиден, но я слишком глупая, чтобы понять.

– А ты не догадываешься?

– Нет, – сказала я, задумавшись и начиная раздражаться.

Он резко вздохнул.

– О, Джанна, ты все еще думаешь как девственница.

Я уклонилась, когда он попытался привлечь меня в свои объятья.

– Не смейся надо мной, Калеб.

Он перестал пытаться обнять меня, и насупился.

– Я не собираюсь извиняться за то, кем был до встречи с тобой, Джанна.

Мой взгляд четко выражал то, что я не настолько глупа. Меня взяла досада.

– Я не прошу тебя об этом. Я просто хочу знать, что означает эта чертова татуировка.

– Подумай-ка получше. Кто, скорее всего, увидит это тату и в какой позиции она будет?

И все прояснилось[8].

Шок. Подбираю челюсть.

– Это очень дурно, Калеб.

Гримаса на лице и то, как всё его тело напряглось, это знак: он ожидал подобного заявления.

– Ты знаешь, кем я был до встречи с тобой.

– Сексуально зависимым придурком? Сколько девушек встало на колени, чтобы увидеть это тату?