Я огляделся. В магазине была только кассирша, сидевшая за прилавком, а в торговом зале – никого. Оно и понятно: из-за дождя никто не решался высунуть и носа на улицу. Так что мы могли говорить спокойно.
– Ну, это самое… – вернулся я к прежней теме. – То, что надо трогать…
Я особо подчеркнул слово «трогать» в надежде, что Оуэн меня поймет, но тот лишь со скучающим видом разглядывал полки, заваленные пакетиками с карамелью.
– Я тебя не понимаю, – зевая, ответил он. – Не знаю, о чем ты говоришь.
– О клиторе, конечно! – воскликнул я.
Оуэн резко остановился, вытаращив глаза от удивления. Я тут же закрыл рот, сообразив, что говорю слишком громко. Я в панике оглянулся на кассиршу, которая все слышала и теперь пристально смотрела на меня, прищурившись.
Я закашлялся и повернулся к Оуэну.
– Ты же сказал, что уже занимался этим с шестнадцатилетней девушкой на ярмарке, – сказал он.
– Ну да, занимался! – раздраженно ответил я. – Я же тебе сказал, что делал это языком, она мне объясняла, как надо, но теперь уже не помню. Я и девицу-то эту не помню.
Оуэн растерянно заморгал и громко расхохотался. Теперь кассирша смотрела на нас обоих с явным неодобрением, как на малолетних хулиганов.
Мне вдруг стало стыдно.
– Дело в том, – продолжал я, стараясь не терять терпения, – что Риган говорил, будто бы очень важно стимулировать эту точку, чтобы девушка была довольна, и я хочу быть готовым, когда настанет время.
Оуэн еще громче рассмеялся от моей неопытности. Мне захотелось швырнуть в него стулом, но он был моим лучшим другом и главным источником информации о сексе. В конце концов, он ровесник Эгана и делал это уже много раз. Мне он виделся почти гением, но большую часть времени вел себя как идиот.
– Какой же ты еще теленок, – пошутил он, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, тут же поспешил меня успокоить. – Ладно, ладно, как придем домой, я покажу, где это. Поищем картинки в «Гугле».
Мы взяли картошку фри, которую так любит Эган, расплатились, вышли из магазина и бегом бросились к машине. Дождь лил как из ведра, а небо было затянуто тучами. Похолодало, но мы были в теплых толстовках.
Когда мы закрыли дверцу машины, Эган сказал:
– Зато теперь нам есть чем заняться сегодня вечером.
Мы с Оуэном переглянулись. Мы знали, что он имеет в виду Хенрика. В последнее время он только и говорил, что о Хенрике и Мелани: будто Мелани врет, а Хенрик какой-то странный, и Мелани куда-то убегает, а Хенрик что-то скрывает. Хенрик то, Мелани се…
Я привык слепо верить каждому слову и всем подозрениям старшего брата, потому что сам был еще маленьким и глупым, к тому же Эган защищал нас от любых проблем, которые могли рассердить отца, но мне даже в голову не приходило, что Эган так ненавидит Хенрика.
Да, иногда я видел, как Эган подшучивает над ним, а то и откровенно издевается.
Хенрик учил меня чинить мотоциклы, а еще мы с ним обсуждали комиксы. Разумеется, я не мог сказать об этом Эгану, потому что он запретил нам даже близко подходить к садовнику. Все они ненавидели Хенрика, и мне приходилось притворяться, что я тоже его ненавижу.
Хотя я ничего не терял, если бы попытался изменить мнение Эгана на этот счет.
– Черт, мы же столько раз были в домике Хенрика и ничего такого там не видели, – сказал я. – Или ты хочешь что-то ему подбросить?
Эган посмотрел на меня в зеркало заднего вида; его серые глаза вспыхнули яростью. Тема Хенрика всегда его злила – он подозревал, что этот парень далеко не такой хороший, каким кажется, и скрывает много чего опасного.
– Нет! – твердо воскликнул он. – Мелани боится и просит нас помочь, мы не можем отказать ей в этом.
Я стоически вздохнул и посмотрел на Адрика в поисках поддержки, но он, прижавшись лбом к стеклу, смотрел в пустоту, надев наушники и включив музыку на полную мощность. Его апатично-меланхоличное настроение было просто невыносимо, но никто не мог вывести его из этого состояния.
Разве что Мелани.
– Нельзя верить словам кузины, – напомнил я Эгану. – Это знает каждый дурак.
Эган вцепился в руль обеими руками, и мы тронулись. Все его тело было напряжено.
– Да, она сумасшедшая, психованная, просто дерьмо, прилипшее к дорогим туфлям, – сердито признал он, – но, быть может, что-то в этом есть. Хенрик никогда не внушал мне доверия. Он слишком… слишком хороший. – Эган скорчил мерзкую рожу. – Нельзя доверять настолько хорошему человеку. Не бывает таких идеальных людей!
Он посмотрел на нас обоих в зеркало заднего вида, ожидая поддержки. Однако не получил ее. Оуэн со скучающим выражением рисовал чертиков на запотевшем стекле, а я в упор смотрел на него невинными глазами, похожими на два фонаря, готовых вот-вот загореться.
– Ты тоже выглядишь чокнутым, – равнодушно заметил Оуэн, нарушив молчание. – Кажется, мы тебя уже потеряли.
Эган ничего не ответил. Лицо его выглядело задумчивым и расчетливым.
– Там что-то есть, точно вам говорю, – продолжал он. – Хенрик точно что-то прячет. На сей раз Мелани не врет, как ни трудно в это поверить.
