Мы прошли в гостиную. Оуэн по-прежнему сидел на диване – взвинченный, перепуганный тем, что я все знаю. Однако Эган не обратил на него внимания и снова заговорил.
– Скажу, что Риган держал Мелани взаперти и организовал ее фальшивую смерть. – Эган задумчиво махнул рукой. – А это преступление, и я сразу поставлю ему мат.
Да, пожалуй. Это был хороший план, но еще кое-что в него никак не укладывалось.
Почему Мелани согласилась принять участие в плане Эгана? Значит, она не была уж такой сумасшедшей? А если хотела спасти Адрика от какой-то неведомой ей опасности, значит, она его любит… Черт, а ведь я даже не знала всей правды. Не знала, на каком этапе своей мести нахожусь, где просчиталась… Я понимала, Эган только что дал мне пинка под зад, сказав: «Адрик узнал, что она жива, и это разрушило его мир».
– Все, что мне рассказал Оуэн, – правда или это тоже часть твоего плана внушить мне, что твоя кузина – сумасшедшая? – глупо спросила я.
Ох уж, это чертово неверие! Но это было неизбежно. Эган с минуту раздумывал.
– Если он тебе сказал, что у Мелани проблемы с психикой и они с Адриком очень близки, он не лжет, – ответил Эган, скорчив гримасу отвращения. – Мне всегда было противно видеть их вместе. А иногда… даже не знаю, это уже бывало на грани извращения.
Будь я более сильной, стойкой, жестокой и бессердечной девицей, меня бы это не задело. Однако меня это задело, и очень сильно.
Вот представьте: вам кто-то нравится, вы в него влюблены, и вдруг оказывается, что у него была – и до сих пор есть – какая-то долгая, темная и сложная история с другой девушкой. Хуже того – эта девушка вдруг является незнамо откуда. И что вы при этом почувствуете?
Эган тяжело вздохнул, как будто глубоко мне сочувствовал, в чем на самом деле не было и тени правды. Он явно наслаждался всем происходящим: его гнусные глаза говорили об этом лучше любых слов. В них сквозила полускрытая насмешка. Он едва сдерживался, чтобы не улыбнуться своей дьявольской улыбкой. Все было кончено.
– Я знал, что Адрик снова прилипнет к ней, но это был лучший вариант, – серьезно произнес он. – Риган готов на все, лишь бы досадить мне, но, когда кузина заговорит, все будет кончено. Тебе это ничем не грозит, так что, надеюсь, ты сохранишь все в тайне.
В горле у меня пересохло. Но ведь Оуэн сказал, что между Адриком и Мелани ничего не… Однако Эган говорит, что их отношения близки к извращению, и я живо представила все в подробностях, хотя не знала, что с этим делать и с какой точки зрения смотреть, поскольку… Они же кузены, черт побери! А с другой стороны, я никогда не была настолько потрясена и…
– Ты обо всем заранее позаботился, – сказала я, – не думая о последствиях своего решения. И теперь Адрик…
Я сжала губы и нервно сглотнула, не в силах продолжать. Должно быть, мое отчаяние отразилось на лице, потому что Эган неожиданно подошел и положил руку мне на плечо – так пытаются утешить не слишком близкого человека.
– Я пытался сказать тебе об этом, и не один раз, – произнес он мягко и сочувственно. – Ты сказала, что ничего не знаешь о нем, а последние твои слова были такими: «Почему же я этого не стою? Потому что после всех унижений, которым ты меня подвергал, я в тебя не влюбилась? Потому что обратила внимание на единственного парня, который хорошо ко мне относится и не заставляет чувствовать себя полным дерьмом?» Но ты забыла об одном: этот единственный человек использовал тебя, чтобы освободиться от токсичных зависимых отношений с умершей кузиной. И это еще ужаснее, чем любые мои унижения.
Даже если бы Эган меня ударил, мне было бы не так больно. Все мое тело охватила глубокая печаль. Слезы жгли глаза, но я старалась их сдержать, чтобы не выглядеть дурой.
– Ты самая мерзкая свинья, – с трудом прошептала я.
Эган сжал губы и отвел глаза. На его лице была написана скука.
– Ты серьезно, Джуд? – устало вздохнул он. – Ты вправду считаешь меня воплощенным злом?
Нет, он, конечно, не единственное зло в мире, но в любом случае большая сволочь и сукин сын. И этого вполне достаточно, чтобы я питала к нему величайшую неприязнь. Я вложила все эти мысли в свой взгляд.
На его лице отразились сомнения.
– Быть может, я хотел увидеть твое лицо, когда ты узнаешь, что Адрик питает слабость к Мелани… – задумчиво пробормотал он. Внезапно его лицо озарила дьявольская улыбка, и на щеках появились чертовы ямочки. – А собственно, почему бы и нет? Ведь я же мерзавец!
Он рассмеялся, явно гордясь сделанной гадостью. Сказать по правде, я никогда не видела его таким довольным собой, как в эту минуту, когда он увидел мое ошеломленное лицо.
– Не стоит беспокоиться! – добавил он, не дождавшись ответа. – Если Адрик по-настоящему тебя любит, как ты уверяешь, это вам нисколько не помешает.
Он слегка похлопал меня по плечу с притворным дружелюбием и подтолкнул в сторону двери; я шла, чувствуя себя тряпичной куклой, настолько была ошарашена последним его замечанием. Он легким толчком открыл дверь, сказав на прощание:
– До завтра!
И этот козел захлопнул дверь у меня перед носом.
