Девушка ей понравилась, но с годами она научилась не доверять первому впечатлению. Ей вспомнилось, как почти двадцать лет назад она встретила светловолосую женщину с покрасневшим от слез носом и запавшими глазами; вечером узнала, что та приехала в отель, чтобы провести несколько дней на море и попытаться немного прийти в себя после смерти сына. А она приняла облик ребенка и являлась ей в гостиничных коридорах, в номере, около спа-салона, на лестнице, ведущей на второй этаж. Но женщина лишь кричала и кричала, и ее увезли на «Скорой помощи». Она была с мужем. Усвоенный урок: такое годится лишь для незамужних.
Девушку звали Элиной, она была одна. Красивая, но не сознающая этого; под глазами круги от бессонницы и чрезмерного количества выкуренных сигарет. Вид у нее был вызывающий, она не проявляла симпатии к говорливым, обаятельным хозяевам отеля, а на других постояльцев даже не смотрела. В первый день она пошла на пляж, не вышла ни к завтраку, ни к обеду, а за ужином поковыряла вилкой в тарелке и незаметно проглотила три таблетки, запив вином. Ей было известно, что Элина ненавидит пляжи. Тогда зачем она здесь? Видимо, что-то случилось с ней на пляже когда-то. Это надо будет выяснить той же ночью, чтобы Элина все вспомнила во сне.
Она пересекла коридор, устланный голубым ковром, и вошла в номер. Элина оплатила один из лучших, с микроволновкой и холодильником — номер люкс, но было заметно, что она не намерена пользоваться никакими благами. Было еще рано принимать обличье. Лучше завтра. Сегодня главное, чтобы Элине приснилась та ночь на пляже, когда ей было семнадцать и она считала себя неуязвимой. В ту ночь, выходя из зала боулинга, она согласилась пойти с пьяным мужчиной на пустынный берег. Он закрыл ей рот, чтобы не кричала, но от страха Элина даже не пошевелилась. А потом никому ничего не сказала. Помылась, поплакала и купила специальный крем, чтобы избавиться от запаха и смягчить жжение песка, досаждавшего ее нежной коже внутри.
Самый подходящий момент для таких мерзких воспоминаний, подумала Элина и выглянула в окно своего номера, выходившее на бассейн. Не то чтобы она забыла ту злополучную ночь на берегу, однако во сне она появлялась редко. Но Элина знала: именно поэтому Пабло бросил ее. Потому что иногда он прикасался к ее телу, и ей вспоминался песок между ног и боль; приходилось останавливать Пабло, и от страха она не могла ничего объяснить. Понятно, что ему в конце концов это надоело, ведь она навсегда осталась порченой.
У бассейна беседовала какая-то пара, расположившись в шезлонгах и держась за руки. Элина тут же возненавидела их. Купались мальчишки, хотя не было жарко, а мужчина лет пятидесяти читал в тени книгу в желтой обложке. Постояльцев мало, или, по крайней мере, так казалось в тихом отеле. Плохая была идея, подумала Элина и прождала сначала час, затем другой, но никто так и не позвонил. Ей уже тридцать один год, а она до сих пор не знает, что делать дальше. Как ей быть? Потратить двадцать лет на преподавание, обучать студентов. Десятилетия жить на скромное жалованье, а потом — смерть в одиночестве; потратить годы на заседания кафедры и нравоучения. Иной перспективы не просматривалось. К тому же если быть честной с собой, то, вероятно, она не сможет дальше преподавать. Потому что на последнем занятии разрыдалась, объясняя теорию Дюркгейма[11], вот идиотка. Выскочила из аудитории и теперь не сможет забыть хихиканья студентов, хотя их смех был не столько жестоким, сколько нервным, но как же ей хотелось их всех поубивать. Она заперлась в преподавательской. Когда Элину обнаружили, ее била дрожь. Вызвали «Скорую», а дальше она почти ничего не помнила, пока не очнулась в клинике — дорогой, оплаченной матерью, с очаровательными и невыносимыми профессионалами. Начались групповые сеансы, и возникло ужасное чувство, что ей безразлично, о чем говорят остальные; она думала о способах умереть во время практических занятий («вонзить заколку в яремную вену?»). Безразличны были и индивидуальные сеансы терапии, на которых она хранила молчание, ибо ничего не могла объяснить. Потом — подозрительная выписка из клиники. Родители арендовали ей квартиру для самостоятельной жизни, скорейшего выздоровления и возможности вписаться в общество — как обычно и поступают в таких случаях. А вот Пабло даже не спросил, где она теперь. По настоянию психиатра Элина вернулась на факультет на месячный срок, однако выдержала лишь две недели, отпросилась и теперь оказалась на пляже.
Она собрала волосы в небрежный хвост и решила пойти пообедать — проснулась, как обычно, слишком поздно, потому что уже не контролировала, сколько таблеток принимает. А потом она заставит себя спуститься на пляж. Сегодня солнечно. Говорят, что море успокаивает нервы. По пути в столовую Элина прошла мимо странных скульптур овец, которые, казалось, вышли из огромного рождественского вертепа, и понаблюдала за тем, как пара подростков развлекается, запихивая бутылочную пробку в пасть бронзовой жабе.
