Из кабинета пулей вылетел студент – лицо мрачнее тучи, пальцы нервно теребят какой-то листок, – и моментально растворился в коридоре. Следом, позевывая, высунулся Вулфман, чтобы проверить, не подпирает ли косяк очередной страждущий.
Он в изумлении уставился на меня и страдальчески поморщился:
– А, мисс Энрайт. Добрый день.
Обычно бодрый голос звучал настороженно, сухо.
Словно умолял:
Я кивнула в знак приветствия и внезапно смутилась. Меня точно парализовало от смущения.
– Вы ко мне?
– Н-нет, извините.
– Нет? В самом деле? – удивился он не без досады.
Я развернулась и бросилась наутек. Полетела, как наполовину сдутый шарик, резиновый мяч, пущенный ударом ноги Вулфмана. Короткая встреча потрясла меня до глубины души. Вероятно, его – тоже.
Стыдно признать: я ходила за Вулфманом по пятам, держась на приличном (как мне казалось) расстоянии. Не хотелось смущать его, а тем более злить, однако меня неодолимо влекло к нему, как магнитом.
Я не сомневалась: он знает. Мы с ним два сапога пара – изгнанники в Зоне 9.
На занятиях по английской литературе мы изучали поэзию эпохи романтизма. Открыли для себя понятие родственных душ. Определенно, Айра Вулфман был моей родственной душой.
Однажды Вулфман вышел из Грин-Холла через боковую дверь в компании двух мужчин помоложе – очевидно, коллег. На лекциях он часто рассказывал о своей лаборатории, экспериментальном предприятии под руководством Эй-Джей Акселя, и эти двое наверняка принадлежали к числу тамошних сотрудников. В их обществе Айра переменился – выглядел расслабленным, воодушевленным; говорил по большей части он, а спутники слушали и смеялись; в окружении собеседников Вулфман проявлял себя несомненным лидером. Но едва троица распалась, он сделался прежним – сосредоточенным, задумчивым.
Словно изгнанник. Словно человек, вынужденный находиться вдали от дома.
Я стояла достаточно далеко, чтобы не попасться ему на глаза, раздираемая желанием крикнуть: «Доктор Вулфман, здравствуйте! Может, прогуляемся?» Естественно, я не посмела и молча наблюдала, как Айра направился к велосипедной стоянке за Грин-Холлом. Закинул портфель в проволочную корзинку, вскочил в седло и умчался прочь.
У него нет машины?! Как же так?
Быстрым шагом я следовала за ним квартал-другой, пока велосипедист не растворился в транспортном потоке на Юниверсити-авеню.
В Зоне 9 велосипедисты принципиально не надевали защитные шлемы. Ладно они, но Вулфман! Удивительное безрассудство для того, кто не понаслышке знает о хрупкости (и загадках) человеческого мозга.
На душе стало тревожно. А вдруг Вулфман просто дитя своего времени? Неужели я ошиблась? Или схожу с ума? Я развернулась и чуть не угодила под машину. Пронзительно завизжали тормоза.
– Смотри куда прешь, идиотка!
Грубый окрик оборвал мои наивные раздумья, но не отбил охоту мечтать.
Попытка отыскать Айру Вулфмана в телефонном справочнике Вайнскотии провалилась – там такого не значилось. Причин могло быть две: либо у него нет телефона, либо он хранит его в тайне.
В 1959-м люди держались на редкость обособленно, и если человека нет в справочнике – все, пиши пропало. Оставался единственный способ выяснить, где живет Вулфман, – проследить за ним от кампуса до дома. Вопрос: что дальше? Допустим, я найду его дом. Постучать? Подождать на улице? И долго?
Меня лихорадило, трясло от волнения, хотя я и понимала, насколько глупо веду себя. Словно крыса в лабиринте, которая, никогда не оглядываясь, мчится вперед в надежде утолить голод. Однако ничто не могло поколебать мою уверенность в том, что мы с Вулфманом родственные души.
Раз у него нет машины, то он наверняка обитает где-то рядом с университетом, скорее всего на съемной квартире.
А вдруг он живет с кем-то? По спине пробежал холодок от мысли, что Вулфман делит кров с женщиной. Или, хуже того, с женой.
Семьянин? Отец? Но при этом изгнанник?
Нет, маловероятно.
Точно нет. Нам запрещалось
Стоило вспомнить о маме, как на меня нахлынуло чувство пустоты, отчаяния. Хотелось крикнуть: «Мама, папа! Простите, что подвела». Догадываются ли они, что их дочь жива? Родди наверняка в курсе и может им сообщить. Или хотя бы намекнуть.
Собрать досье на человека в Зоне 9 – задача не из легких. Айра Вулфман не был известной личностью и вряд ли числился в библиотечных каталогах. Тем не менее я решила порыться в громоздких деревянных ячейках с табличкой «Психология, XX век». К моему величайшему удивлению, в картотеке обнаружилась масса статей, где Айра Вулфман присутствовал в числе соавторов Эй-Джей Акселя. Однако персональной информации найти не удалось.
