Соседки спорили, уложить ли меня в постель или отвести в столовую и по-человечески накормить? Болезнь Бетси и Хильда связывали с недосыпом и недоеданием. Карли, присоединившаяся к компании чуть погодя, подозревала грипп. На лбу у меня выступила испарина, хотя жара не было. Щеки горели, а глаза налились кровью.
Я сказала, что не больна и ложиться не стану – слишком много уроков, не хочу совсем выбиться из графика. Тогда Бетси, Хильда и Карли проводили меня в ванную, включили холодную воду и умыли заплаканное лицо. Помогли причесаться («Господи, да у нее волосы лезут пучками! Надо пить больше молока!»), настояли, чтобы я нанесла макияж: тональную основу, пудру, позаимствованную у Карли помаду.
– Тебе бы улыбаться почаще, – советовали они. – А то ходишь вечно угрюмая, замученная.
– Знаешь, Мэри-Эллен, мы тоже скучаем по дому – точнее, скучали. Но согласись, Вайнскотия – классное место, тут грех унывать.
Для похода в столовую Карли одолжила мне свой кардиган – красивый, из мягкой лиловой шерсти, не чета моему затрапезному свитеру. Хильда вручила мне всамделишное пальто – не куртку, именно пальто. А еще кожаные сапоги, взамен моих уродливых резиновых.
Девочки сели вместе со мной и наблюдали, как я ем. Подсовывали новую порцию. Мы болтали, смеялись. К столу подсаживались все новые обитательницы Экради, и вскоре я почувствовала себя лучше. Да, Мэри-Эллен Энрайт заметно полегчало.
Наконец мы побрели обратно в Экради. С неба сыпал легкий снежок, под ногами хрустел иней. Чуть поодаль сияла голубоватым светом ротонда. Помню, как подумала:
Я благополучно вернула кожаные сапоги, темно-зеленое шерстяное пальто, но Карли с милой улыбкой пресекла мои попытки отдать лиловый кардиган:
– О, Мэри-Эллен, тебе он идет больше, чем мне.
Все равно нам не стать друзьями. Потому что я вовсе не Мэри-Эллен, а некто совершенно иной.
ПОЖАЛУЙСТА, УХОДИ.
Стоит закрыть глаза, и перед внутренним взором вспыхнет надпись, сделанная красными чернилами.
Впрочем, в моем нынешнем состоянии образ Вулфмана преследовал меня как во сне, так и наяву. Айра выставлял перед собой ладонь и произносил жесткие слова:
ПОЖАЛУЙСТА, УХОДИ.
Жест был нарочитым, но Вулфман искренне гнал меня прочь.
Он признал, что мы оба изгнанники. И небрежным жестом отверг.
Конечно, его можно понять: в случае несоблюдения Инструкций ему, как и мне, грозила Ликвидация. В отличие от меня, он умел держать себя в руках.
Айра Вулфман явно приспособился к Изгнанию. По крайней мере, внешне. Он был старше, опытнее, мудрее и знал, что назад дороги нет. Домой нас могут вернуть, но самостоятельно туда попасть не удастся.
Извечное проклятие Изгнания: ты не в силах изменить свою жизнь, кроме как в худшую сторону. Перемены происходят внезапно – и не по твоей воле, а решением других.
Из-за болезни я пропускала занятия, но к Вулфману не попала лишь единожды, в пятницу. Зная о вспышке эпидемии, преподаватели не свирепствовали и никак не наказывали нас за пропуски или не вовремя сданную работу. Я твердо вознамерилась наверстать упущенное и превратиться в лучшую студентку государственного университета Вайнскотии.
Отличницу по всем предметам, в том числе и по «Психологии 101».
Я стала чаще обедать с соседками. Любезничала с другими обитательницами Экради-Коттедж. Не избегала мисс Стедман, хотя изрядно огорчила ее на День благодарения, поскольку весь день просидела в библиотеке, а вечером закрылась в комнате полупустого общежития и под предлогом неотложных дел отказалась поужинать вместе с комендантшей и другими девочками, вынужденными проводить праздник вдали от дома.
