Трев остался на дворе. На душе было тяжело. Кто же она? Почему она ничего не говорит о себе, кроме лживого «я проститутка»? Может, именно тайна, окружающая ее, придает этой женщине особый шарм и толкает его на все, вплоть до женитьбы? Почему же все-таки Цезарь так обрадовался ей? Почему у нее на глазах блестели слезы? Почему она не призналась сразу, что знает язык глухих?
Почувствовав, что ему просто необходимо прогуляться и подышать воздухом, он взял Цезаря и пошел с ним вдоль берега, давая собаке возможность порезвиться на воле.
Сегодня его вторая и последняя ночь с Джен. А что потом?
Он все время возвращался мыслями ко всему, что Джен сказала или сделала, и на многие терзающие его вопросы приходили логические ответы. Если она Диана, то, естественно, тогда, в вестибюле, она убегала от него, своего мужа, которого покинула. Пришла к нему в номер и занималась с ним любовью? Она хотела этого, но при этом страдала. Ее страх обнажаться перед ним при свете объясняется боязнью, что
И вдруг он вспомнил бабочку. Крошечную изящную бабочку с расправленными в полете крыльями, вытатуированную у Дианы на животе, как раз над линией бикини.
Он должен узнать!
Уютно устроившись на софе среди диванных подушек после успокаивающей ароматной ванны, Дженифер с головой ушла в перипетии истории, которую когда-то давно написала. Прошло не менее трех часов, когда она отложила рукопись, заметив, как темно на улице. Трев все еще не вернулся с прогулки вместе с Цезарем. Господи, как же она не любит и боится темноты!
Ее снова охватили мысли о расставании. Враги ее отца сейчас опять активизировались. Она не может подвергать Трева опасности, втягивая в свои проблемы. Но, бог мой, как ей уйти от Трева, как жить дальше без него?
На заднем крыльце послышались шаги и звук открываемой двери.
— Джен?
Дженифер облегченно вздохнула.
— Я здесь, Трев.
Он появился в дверях гостиной, широкоплечий и неотразимо привлекательный в вельветовой рубашке и джинсах.
— Если услышишь шум в гараже, не пугайся: устроил там Цезаря на ночь. — Взгляд скользнул по ее шелковому халату, и желание вспыхнуло в его золотисто-карих глазах, зажигая в ней ответный отклик.
— Я прочла пьесу. — Она указала рукой на кожаный портфель.
Он подошел ближе, принеся с собой запах леса, ветра и океана.
— Ну и кто убийца?
— Мой дорогой Ватсон… — Сделав паузу для пущего эффекта, она объявила: — Убийца — Бертрам Пикуорт.
Он сунул свои большие загорелые руки в карманы джинсов, прислонился к косяку и посмотрел на нее каким-то странным, непроницаемым взглядом — тем, который всегда ее тревожил.
— Нет, это определенно не Пикуорт. Это либо Мари ван Хаген, либо Росс Кинкейд. — С легким пожатием плеч он повернулся. — Я — в душ.
Дженифер соскочила с дивана и помчалась вслед за ним.
— Трев, неужели ты не согласен со мной? По-твоему, Мари или Росс убийцы?
— Росс, я думаю, — бросил он через плечо.
— Росс! Но это же смешно. Если Росс — убийца, пьеса погибла!
— Спасибо, Джен. — Он улыбнулся ей довольно снисходительно. — Я приму твое мнение к сведению. Но мне непонятно, почему ты так расстраиваешься?
Она уставилась на него с внезапной тревогой. Да, это ее расстраивает, слишком много времени и сил она потратила на эту пьесу, и такой конец погубит ее.
Она откинула упавшую на лицо тяжелую прядь и взяла себя в руки.
— Ты сказал, что хочешь завершить пьесу в память о Диане. Мне казалось, что надо следовать законам драматургии, тогда пьеса увидит свет.
— Тогда я предлагаю тебе закончить пьесу, и поставим на нашем
Дженифер почувствовала, что именно ночь любви ей сейчас и нужна, слишком тяжелый день у нее был, надо выплеснуть свои эмоции, но сдержалась.
— Думаю, я… я лягу пораньше.
Трев еще раз обвел ее взглядом и, не сказав ни слова, вышел. Через несколько минут она услышала шум воды в ванной.
Разрываемая на части желанием забраться в его постель, она решительно прошла к себе и заперлась, словно запор мог удержать ее от искушения. Но как можно рисковать, ведь он увидит ее обнаженной, может узнать столь много раз виденное тело… Дианы, а если узнает правду, то наверняка попытается «спасти» ее. Нет, и еще раз нет! Она должна устоять перед соблазном.
Оказавшись в спасительном одиночестве, Дженифер сняла халат, приблизилась к зеркалу и вынула голубые линзы. Сегодня она целый день сдерживала слезы, и глаза очень устали. Облегченно поморгав, она включила бра и предалась сладостным мечтам о Треве.
Чтобы отвлечь себя от этих мыслей, она включила телевизор и пошла к кровати, намереваясь перед сном посмотреть что-нибудь интересное. Но не успела она дойти до кровати, как телевизор умолк и погас свет. Дженифер едва перевела дыхание, ее обуяла паника. Темнота всегда приводила ее в состояние, близкое к истерике.
— Трев! — крикнула она, шаря руками по воздуху в поисках двери. — Трев, где ты?
