– Еще бы, вас бы с работы выгнали и из партии турнули, если бы узнали, – кивнула я.
– Еще, глядишь, и посадили бы, причем обоих! – Бабка подперла морщинистую щеку кулаком. – Вася же тоже партийный был…
– Коммунисты, а в церкви венчались, – напомнила я.
Ирка переводила напряженный взгляд с меня на Плужникову, как будто наблюдала за теннисным матчем. Видно было, что ей тоже хочется задавать вопросы, но разговор шел быстро, и подходящих пауз не выдавалось.
– Венчались, да. И это знаешь? – Бабка Плужникова повела лохматой бровью, и та серой гусеницей выползла поверх роговой оправы очков. – Откуда?
– Это в яме под деревом было. Там же, где череп.
Я вынула из кармана узелок, развернула его и положила кольцо на салфетке перед старухой. Она потянулась к нему, но не притронулась. Морщинистая, в коричневых пигментных пятнах рука затряслась, отдернулась, накрыла задрожавшие губы. Глаза за выпуклыми, сиреневыми от несусветной толщины линзами заморгали, расплылись, и на салфетку шлепнулась капля.
– Ва…
Бабка Плужникова всхлипнула, подавилась слезами.
– Васенькино… Васино кольцо, да? Там внутри буковки есть, я не вижу?
– Есть буковки, сохранились, гравировка «Спаси и сохрани», – торопливо ответила я.
– Так и знала я, что он его потерял, когда с саженцем возился! – Бабка цапнула кольцо, стиснула в кулаке и прижала к щеке, сминая дряблую кожу. – Хватился не сразу, только на следующий день, но не раскапывать же, еще увидел бы кто… Специально ведь спрятали череп так, чтоб его не найти было…
– Зарыть улику, то есть череп, на клумбе и посадить сверху дерево – это была гениальная идея, – похвалила я, желая подбодрить расклеившуюся старуху, не ошиблась.
– Я придумала! – приосанилась бабка Плужникова. – И на орехе я настояла, Вася-то хотел липу… Вася… Васенька…
Она снова ссутулилась, опустила голову.
– Ну, мы пойдем, – оглянувшись на Ирку – у той тоже глаза были на мокром месте, – промямлила я. – А по поводу нового дерева в домовом чате жильцов опросим…
Не провожаемые хозяйкой, мы с подругой ретировались в прихожую, обули «боты» и с ускорением ссыпались вниз по лестнице.
– Замки не загремели, ты заметила? – Остановившись у выхода на крыльцо, Ирка подняла голову и прислушалась к подъездной тишине.
– Сидит небось, рыдает, забыв обо всем, – вздохнула я.
– Да-а-а… Какая история, а? Как в кино. – Ирка покрутила головой. – Спустя двадцать лет после смерти мужа безутешная вдова получила последний привет от него… Напиши сценарий, а? Все обрыдаются.
– Я не хочу, чтобы все рыдали, я люблю смешить, – возразила я.
Мы вышли на крыльцо и постояли немного, глядя на опустевшую клумбу. Пень из нее уже извлекли, а яма осталась.
– Знаешь что? А подарю-ка я вам новое дерево! – сказала вдруг Ирка. – Так сказать, от нашего дома – вашему. Сейчас и саженцев выбор большой, и качество их лучше, и вообще с осенней посадкой меньше хлопот: достаточно дерево хорошо полить, а прохладная погода и осадки обеспечат ему комфортные условия. К наступлению устойчивых заморозков растение успеет укорениться и весной быстро тронется в рост…
– Не грузи меня подробностями, ты же знаешь, я в этом не разбираюсь, – остановила я лекцию. – А дерево давай дари, мы примем с благодарностью…
Из-за угла вывернул парень в зеленом плащике с эмблемой службы доставки и остановился, оглядывая непронумерованные подъезды. Наверху зловеще скрипнула оконная рама.
– Молодой человек, сюда! – позвала я курьера.
– Это первый подъезд? – Паренек с коробкой хотел было шмыгнуть мимо, но я придержала его:
– Нет, это третий. Первый во-он там, но вы пока не спешите…
– Почему?
Я молча подняла палец, указывая вверх.
– Кого несет опять, ходят тут всякие! – загремело с небес.
– О, она уже не рыдает! – обрадовалась Ирка.
На асфальт с легким стуком посыпался какой-то мелкий мусор.
– Финиковые косточки, – безошибочно определила Ирка и подтолкнула курьера. – Все, уже можно, беги.
Мы проводили взглядами канувшую в первый подъезд фигуру в зеленом.
– Благополучно, – прокомментировала забег подруга. – Мы, наверное, тоже можем идти? Эклерами она швыряться не будет?
– Эклерами не будет, – согласилась я. – Светлана Петровна не настолько ненормальная.
– И все-таки бедный был ее муж, да? – Ирка поежилась. – С такой тираншей жил… Ладно, какое дерево вам подарить? Опять орех?
– Липу давай, – решила я. – Как дядя Вася хотел.
