– Мне больно видеть, как это тебя расстраивает, – сказал Пол, протягивая руку и сжимая ее плечо. – Я знаю, как это тяжело, и я хочу помочь, Мэгс. Я всегда готов помочь. Но я, похоже, никогда не понимаю, что было бы правильно сказать или сделать. – Он вздохнул и опустил руку. – Наверное, поэтому у нас ничего не вышло, да? Всегда были какие-то стороны тебя, которые ты так и не смогла мне показать. Которые я так никогда и не смог увидеть.
В каком-то смысле было больно слышать эти слова – сама она это знала и надеялась, что и он это когда-нибудь поймет. Но за болью скрывалось глубокое облегчение от того, что он смирился с тем фактом, что они никогда не подходили друг другу.
– Ты невероятный человек, – сказала она ему. – И ты был так добр ко мне.
– Я… – начал было Пол, но тут же осекся, хмуро глядя куда-то поверх плеча Мэгги. Она повернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит.
Джейк только что вышел из оранжереи и направился в противоположную сторону, повернувшись к ним спиной.
Рот Пола резко закрылся, когда он посмотрел на Мэгги, разглядывая ее помятую одежду, растрепанные волосы и розовые щеки. Его глаза расширились, и она увидела, как к нему приходило осознание ситуации, сопровождаемое глубокой болью.
Сердце Мэгги сжалось, по лицу пополз жар. Она не хотела, чтобы это случилось. Ни за что она не хотела бы причинить боль Полу. Ни тогда, когда она разорвала их помолвку, ни сейчас.
– О, – сказал он, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не отвести от него взгляд. Она не должна была выглядеть пристыженной.
Да ей и не было стыдно, хотя Мэгги и чувствовала себя ужасно из-за этой «пощечины» Полу – явного доказательства того, что она движется дальше. Это было несправедливо по отношению ко всем, особенно к Полу, который всегда был добрым, сильным, честным и преданным.
– Пол… – начала она и вдруг поняла, что не знает, что сказать.
Он глубоко вздохнул и протянул ей руку, чтобы она остановилась.
– Давай… не будем. Это не мое дело.
– Но я говорила серьезно, – сказала она ему. – Ты очень хороший человек. И… Мне все еще нужна твоя помощь.
Он испустил вздох, похожий на смех.
– Боже, ты и твоя работа, – сказал он, качая головой. – Я всегда восхищался этим. Никогда не теряешь из виду дело. – Он вытащил свой телефон. – Что тебе нужно?
– Информация. Возможно, засекреченная. И мне нужен личный доступ, чтобы никто не знал, что я веду расследование. Ты можешь сделать это для меня?
– Это против правил, – сказал Пол.
– Я знаю, – ответила она. – Я бы не просила, если бы это не было важно. И я знаю, что ты знаешь пару парней, типа твоих приятелей по покеру. – Он никогда не распространялся о своей еженедельной игре, но она знала, что некоторые игроки имели доступ к очень секретной информации. Возможно, он окажется перед кем-то в долгу, но его связи могут сработать.
Пол кивнул:
– Я могу добыть информацию. Что тебе нужно знать?
– Я ищу связь между Саут-Пойнт Ойл и сенатором Фибсом.
Он нахмурился.
– Ну, это я могу найти, и не используя «закулисные» связи, – сказал он через мгновение. – Саут-Пойнт Ойл – самый крупный вклад сенатора в предвыборную кампанию. Он и директор Карл Дессен давно знакомы – они вместе учились в Гарварде. Во время последних выборов их показывали по всем каналам. Они вместе запустили рекламу об экономике Мэриленда. Ты разве не помнишь?
Мэгги вдруг ясно вспомнила эту рекламу. Сенатор и Карл шагали по улице маленького городка, окаймленной причудливыми старинными зданиями, обсуждая важность снижения налогов и роста бизнеса.
– Да, я помню, – сказала она. – Посмотри, может, ты еще что-нибудь для меня откопаешь. Я хочу знать всех, кто хоть что-то слышал. Спасибо, Пол. Большое спасибо!
В любое другое время она могла бы протянуть руку и поцеловать его в щеку. Но она знала, что это уже невозможно. Это только причинит еще больше боли.
– Подожди, – сказал он, когда она повернулась к своей машине. – Куда ты едешь?
– Я еду в штаб-квартиру Саут-Пойнта, – бросила она через плечо, – чтобы узнать кое-что самой.
Кайла открыла глаза, туманная комната перед ее глазами постепенно стала четче. Она облизнула губы, вздрогнув, когда ее язык коснулся угла, где кожа была настолько потрескавшейся, что начала кровоточить. Медный привкус наполнил ее рот, и она слабо сплюнула на землю, пытаясь от него избавиться.
Она свернулась калачиком на комковатом матрасе, подтянув колени к груди. Кайла не могла унять дрожь, как бы ни сжималась в комочек. Пот струился по ее спине и груди, и она даже не хотела думать о том, как от нее пахнет. Она с трудом дышала, хватая ртом воздух.
Она так устала. Любое движение давалось ей тяжело. Все ее тело болело, у нее начинался жар. Голова раскалывалась, и каждый раз, когда Кайла двигалась, головокружение накрывало ее, а перед глазами плыли темные пятна.
Она знала, что это такое. Когда ей было семь, она и ее мама были с отцом на предвыборной кампании, и неделя была настолько занятой, что никто не заметил, что она пропустила несколько уколов. Она потеряла сознание прямо посреди речи отца, и ее срочно отвезли в больницу.
