Цикл романов о девушке, ощутившей способности ведуньи. Вокруг 90-е годы прошлого века, где разнообразная нечисть и нелюдь, в человеческом или ином обличье, жаждут денег, крови и удовольствий.
Глава первая. Это сладкое слово…
Злой капитан Павел Жемчужный.
Пока я обулся спустился вниз, моя потерянная суженная уже скрылась с площади, примыкавшей к автобусной станции. Покрутивши головой во все стороны, я не рассмотрел нигде знакомого силуэта. Сделав несколько шагов и встав на место, где Людмила точно проходила и подозвал, сидящего в теньке у автобусной остановки, вывалившего язык, Никсона и сделал движение ладонью, параллельно поверхности нагретого асфальта:
— Никсон, ищи! Ищи, малыш!
Песель скорчил недоуменную физиономию — на солнцепек, из прохлады тени ему вылезать совсем не хотелось, но ругаться по данному поводу с хозяином он не стал и, осторожно, припадая к земле, щенок двинулся в мою сторону. Не доходя до меня буквально около метра, он замер, недоуменно задвигал длинным, чутким носом, после чего радостно взвизгнув, мотая на бегу хвостом, побежал в сторону центра городка. Надо отдать Никсону должное, пробежав несколько шагов он вновь остановился, обернулся на меня и вопросительно и коротко гавкнул.
— Нет, особого приглашения мне не надо и да, я уже иду. — я быстро, но сохраняя достоинство, пошел за, вставшим на след загулявшей хозяйки, молодым псом.
Людмилу мы увидели минут через пять. Сидя на ободранной скамейке у трех тополей, силящихся изобразить городской сквер, и наблюдала за двухэтажным зданием под государственным. Никсон первый достиг скамейки, и заюлил задом перед девушкой, метя хвостом по пыльному асфальту. Людмила пару раз, быстро почесала его за ухом, потом подняла вверх ладонь, и Никсон шлепнулся на попу, выполнив команду «сидеть», продолжая перебирать передними лапами и поскуливая от переполнявших его чувств.
Я сел на скамью рядом с Людмилой и молчал.
— Привет. — она улыбнулась мне, как будто ничего не случилось, как будто мы расстались только вчера. Черт, мы действительно расстались только вчера, но злился я, как будто моя женщина отсутствовала в моей жизни не меньше месяца.
— Привет. Ничего не хочешь объяснить? — я скрипнул зубами.
Людмила Сомова, колдунья.
Я конечно не ожидала, что Пашка найдет меня так быстро. И испугалась. Еще пять минут назад я сидела на скамейке перед городской администрацией, напитывая себя холодной яростью, чувствуя через толстые кирпичные стены жаркую ауру своего врага, и еще парочку врагов, не таких матерых, но вполне опасных. И если, еще месяц назад, я вряд ли осмелилась бы приехать в логово таких опасных противников, то сегодня…Я чувствовала в себе силу и чужую холодную жестокость, которая внушала мне уверенность, что я просто возьму этих вонючих оборотней, что сейчас рядились в человеческие обличия местных царьков, и просто раздавлю их звериные черепушки, как тонкие раковины, просто голыми руками.
Я улавливала обрывки мыслей этих уродов, что подмяли под себя целый городок, населением тысяч в пятнадцать, и жили в этом глухом уголке страны, как средневековые сатрапы, днем соблюдая внешние приличия, нося пиджаки со значками партии «Медвежья сила», на лацканах, а с наступлением темноты… Хотя, если совсем на чистоту, до страдания местного населения мне было глубоко…. Тем более, что большинство живущих здесь людей догадывалось, что в городке твориться что-то неладное, но все делали вид, что все хорошо, а многие вполне себя приспособились, получая из всего происходящего немалую выгоду.
