Ник Солетт прилетел через неделю. Терпение у меня к тому времени закончилось, и я собрался отправиться в Банглу проливами между островами. В палатку, где я сидел, вошел навигатор Брендос и как-то буднично сообщил:
– В небе виден «Альбатрос» господина Солетта, и идет он в нашу сторону. Думаю, что через пару часов он будет здесь.
Площадку для посадки корабля мы подготовили уже давно, срубив несколько десятков пальм, а затем выкорчевав их корни. Площадка ровная, и подлеты к ней замечательные, так что проблем возникнуть было не должно. Их и не возникло: капитан Солетт посадил свой корабль мастерски, по-моему, под «Альбатросом» даже песок не скрипнул.
Ну а затем мы встретились с ним в его каюте.
– Что, по-прежнему голова донимает? – поинтересовался я у Ника, после того, как мы поприветствовали друг друга и он внезапно болезненно сморщился.
– Нет, как выяснилось, действительно, если не пить, то и проблем нет, причем не только с головой, – ответил он, после чего задал вопрос сам:
– Скажи, Сорингер, ты точно уверен, что вам удалось обнаружить все до единой ловушки, и моему кораблю абсолютно ничего не грозит?
– Не уверен, Солетт, – честно признался я. – Но мы проверили весь путь по три раза.
– Верю, что проверили, и даже вижу: ты сейчас сам на паури похож, если еще не темнее. И далось же Жануавье это золото! – добавил он с досадой.
– Какое золото? Ты о чем?
– Да все только и говорят, что на Эстольде нашли золото, – пояснил он. – Не в полный голос говорят, перешептываются, но разве это хоть что-нибудь меняет?
Вообще-то, да, Ник. Теперь понятно, откуда у господина Жануавье такое желание получить эти механизмы – для добычи золота необходима вода, много воды. Стоит только добавить, что за время моего пребывания здесь я получил от него несколько посланий. И в каждом из них он интересовался, насколько успешно у меня идут дела. «Успешней и не придумаешь», – писал ему я в ответных письмах. А что еще я должен был там написать?
– Знаешь, Люк, – Солетт снова поморщился. – Несмотря на мое отношение к тебе, я бы не стал рисковать своим кораблем, появись у меня возможность заработать на этом деле даже втрое больше. Но Жануавье нашел слова меня убедить, и мне пришлось ему пообещать, что без помощи ты не останешься.
– Спасибо за откровенность, Ник. Что могу тебе сказать в ответ? Только пообещать, что очень постараюсь, из кожи вывернусь, чтобы ты без своего «Альбатроса» не остался. Хотя, если честно, вряд ли мы переживем твой корабль, случись с ним то, чего ты опасаешься.
– Только это меня и успокаивает, – неожиданно расхохотался Солетт.
Мы поднялись в небо на следующее утро, с рассветом, с большой водой. Хотя приливы и отливы для этого участка Кораллового моря – понятие относительное. Нет, на самом деле они существуют, но, сколько мы ни пытались определить хоть какую-то закономерность, так нам ничего и не удалось. Они не подчинялись никакой логике, и не зависели ни от положения луны и солнца, ни от ветра – вообще ни отчего. Суша обнажалась или погружалась в воду с такой непонятной периодичностью, что самое удачное сравнение подобрал Аднер.
– Как будто дыхание смертельно больного человека, – однажды сказал он. – То бурное и учащенное, а то пропадает так надолго, что непонятно даже, жив он еще, или уже на небесах.
– Да вы настоящий поэт, Берни, – заметил навигатор Брендос, на что тот застенчиво улыбнулся, а я почему-то вспомнил об Адеберте Кеннете.
– Смотри, Ник, – объяснял я накануне капитану Солетту наш путь на остров Неистовых ветров, водя карандашом по тщательно вычерченной моим навигатором схеме. – Сначала нам необходимо взять курс на северо-запад. Затем, когда мы достигнем северной оконечности острова Жемчужный, лечь на чистый запад. Так и пойдем все основное время пути, и только вблизи берега снова повернем, теперь уже строго на север.
То, на что у нас ушло пять кошмарных месяцев, уложилось всего в несколько десятков слов.
– Коридор достаточно широк, и даже если нас немного снесет во время полета в ту или иную сторону, критичным это не станет. Ну а все остальное – высота полета, количество парусов и, как следствие, скорость «Альбатроса» – на твое усмотрение.
– И что, Сорингер, – поинтересовался он, указав подбородком на схему, практически всю испещренную кружочками, обозначавшими обнаруженные ловушки, между которыми сиротливо вились линии курса, проложенного Брендосом, – все эти ловушки вы обнаружили с помощью обычного светильника?
В его голосе прозвучала легкая ирония.
Не совсем обычного, Солетт, ведь он тоже изготовлен руками Древних.
– Некоторые ловушки, Ник, можно обнаружить и без всяких приспособлений. Как будто бы перед тобой ничего нет, и ты ничего не чувствуешь, но стоит сделать еще один шаг, как приходит необъяснимый ужас. Да такой, что волосы встают дыбом, – и я невольно передернул плечами.
– То-то я смотрю, Люк, ты как будто с лица спал.
Спал я совсем из-за другой причины, но говорить о ней не намерен ни с кем.
