— Я и сам не могу пока этого понять. — Он смотрел на нее. — Думаю, главная причина — это то, что я прилип к вам. Вы выглядите так, как должна выглядеть настоящая женщина. Вы двигаетесь и говорите, как должна двигаться и говорить женщина. Во всяком случае, по-моему. И полагаю, мне не нравится мысль о том, что вас обвинят в убийстве.
Она подняла брови, а Каллаган продолжал:
— Вы вышли на берег без четверти двенадцать. Помните корзинку для мусора под столом в маленьком салоне возле бара? — Она кивнула. — Никто не успел осмотреть ее. Там было несколько разорванных клочков бумаги. Их бросили туда специально, чтобы кто-то увидел эти клочки. Вы знаете, что это за бумаги? — Она снова кивнула. — Это была долговая расписка Джейку Рафано на двадцать две тысячи фунтов, подписанная Щенком. Она лежала у меня здесь. Вечером я сжег ее. Это слишком опасная улика.
— Да? А почему?
— Я думаю, Щенок был в отчаянии. Он, вероятно, почувствовал, что слишком зарвался с деньгами. Возможно, Рафано кое-что делал для него. Я бы сказал, молодой Ривертон устал от всего этого и решил отвязаться от Рафано. Допускаю, что он рассказал обо всем вам и решил силой отобрать расписку. Это веское объяснение вашего посещения яхты. Но есть еще и другая причина.
— Какая же?
— Возможно, Джейк не говорил вам, что он будет на яхте, — мрачно сказал Каллаган. — Это могла сказать и Азельда Диксон. Может быть, вы тоже работали на Рафано.
— Что вы имеете в виду? — Она старалась говорить мягко, но интонация была недоброй.
— Я скажу вам, — ответил Каллаган. — Прежде всего, мне кажется дьявольски странным, что яхта Рафано стояла возле Фаллтона, неподалеку от Манор-Хауза. Понимаете? Вы когда-то увлекались игрой, и нелегко поверить, что после замужества вы резко изменились в лучшую сторону! Готов держать пари, что вас не очень-то интересовал старик. Вы вышли за него замуж, потому что спустили все свои денежки и пользовались деньгами мужа, чтобы расплатиться с долгами.
Полковник ведь долго болел, не так ли? Может быть, вы знали, что он умирает и Щенок наследует все его состояние. Возможно, вы и Джейк имели собственные планы на этот счет…
Торла смотрела на Каллагана необычайно яркими глазами, но не двинулась с места.
— Вы ужасный лжец! — перебила она его. — Вы страшный, чудовищный лжец…
Каллаган резко вскинул глаза. Он прикусил нижнюю губу и некоторое время пристально разглядывал ее, потом начал прохаживаться по комнате. Бросая на нее взгляды, он, по своей давней привычке, мысленно рисовал ее портрет и решил, что миссис Ривертон похожа на лилию.
— Меня заинтересовала эта расписка Щенка, — продолжал он. — Очень любопытная вещь. Допустим на минуту, что его застрелили. Зачем же ему было рвать эту расписку и оставлять клочки в корзине для бумаг? Ведь их там могут найти. Не так ли? Вы согласны, что он должен был взять ее с собой? Да, он должен бы взять ее с собой.
Но он был застрелен, и, однако, кто-то другой порвал расписку и оставил там, где любой мог ее найти. Но… это было сделано до того, как Щенок был ранен, а?
Этот вопрос почему-то испугал Торлу. Каллаган увидел, что ее глаза, темные и горящие, искательно смотрят на него.
— Почему вы говорите, что кто-то порвал расписку до того, как Уилфрид был ранен? Как вы пришли к такому заключению?..
Каллаган пожал плечами. Он решил пойти другим путем.
— Хорошо, — сказал он. — Попробуем проанализировать. Если кто-то другой был на яхте и порвал расписку: после ранения Щенка, остается предположить, что он взял расписку у Джейка или Щенка уже после пальбы. — Он остановился и достал другую сигарету. — Это предположение означает, что тот, кто порвал расписку, был там, пока шла перестрелка между Джейком и Щенком, а затем, после смерти Джейка, пока Щенок был без, сознания, забрал расписку, порвал ее и клочки выбросил в корзину, чтобы, легко найдя их, полиция решила: именно эта расписка и послужила причиной стрельбы.
Что же, ваша версия реальна. Лично я считаю, что вы можете оказаться правой. Но если дело обстоит так, то этим другим человеком могли быть только вы. Ясно?
Она кивнула.
— Понимаю, — с горечью заметила она.
Каллаган бросил на нее быстрый взгляд. Видно было, что она смертельно устала и воля ее слабеет. Он прервал себя и прошел в спальню. Там налил в стакан виски на четырепальца и добавил содовой. Принес ей бокал и протянул сигарету.
Она выпила и закурила. Каллаган сел в кресло; напротив.
— Почему вы сказали, что звоните из отеля «Шартрез», когда разговаривали со мной? Я проверил заказ. Это было где-то в районе Найтсбриджа. В чем дело?
— Я не хочу отвечать на ваши вопросы, — ответила Торла.
Он пожал плечами.
— Меня не интересует, мадам, хотите вы или не хотите отвечать на мои вопросы. Я все равно найду причину. Вы меня заинтриговали. Буду рад узнать, где вы были с тех пор,как оставили здесь записку для меня. Что вы делали и с кем разговаривали. Я многое узнаю, и очень скоро.
— Я так и предполагала. — Циничная улыбка искривила ее губы. — Я ждала подобных вопросов, мистер Каллаган. Но эти вещи вас не касаются.
Он засмеялся.