— Вы не из числа их компании.
— В первый раз здесь. Проездом. Меня ограбили, поэтому я в таком виде, — соврала я. Не говорить же ему правду?
— Ох, иногда люди бывают довольно жестокими, надеюсь, вы не пострадали? — спросил он участливо, предлагая сесть возле него.
Остальные мужчины за столом были более холодны — они лишь вежливо кивнули мне и продолжили общение между собой.
"Ах ты сволочь!" — я услышала грозный рык, не успев присесть на предложенное место. Мужик, который напал на меня, ворвался внутрь харчевни и был полон желания убивать. Я прижалась задом к столу и глянула на Анатоля в надежде, что тот меня защитит. Конечно, я оказалась права. Анатоль выступил вперед, коснувшись пояса — из под чуть распахнутой полы камзола я увидела кобуру и торчащий оттуда револьвер.
Мужик в дверях выглядел зло, от пота его волосы прилипли ко лбу — хотя после заката солнца довольно похолодало, но кровь в нем бурно кипела. Еще бы! Какая-то мадемуазелька двинула его в пах — попрала мужское самолюбие.
При взгляде на Анатоля, простолюдин поостыл, бросив:
— Уже успела себе защитничка найти! — с этими словами он удалился из харчевни.
— Ну вот, он ушел, все закончилось благополучно, — Анатоль повернулся ко мне и еще раз пригласил сесть. Повторять дважды не пришлось. Я нырнула за стол и набросилась на куриную ножку, лежавшую ко мне ближе всего.
Из-за того, что места было мало, нам пришлось потесниться, а я оказалась зажата между Анатолем и его провожатым. Из обрывков разговора я сделала вывод, что это нечто вроде охраны, во всяком случае несколько раз прозвучала фраза: “в этой части лютуют бунты, крестьяне недовольны, здесь может быть опасно для вас, сир”, на что Анатоль только отмахивался.
Я с набитым ртом промычала:
— Это самая вкусная курица, которую я ела!
Мужчина неспеша грыз лепешку и посматривал на меня, иногда улыбаясь чему-то своему. Вдруг он заметил мой перевязанный палец, когда я подняла руку, чтобы с удобством обгрызть косточку.
— Вы ранены? У меня есть мазь травницы, которая отлично помогает при небольших ранах. Она в моих вещах, привязанных к лошади.
— Вы очень благородны, Анатоль.
Один из сопровожатых странно на меня взглянул и произнес:
— Вам следует употреблять обращение Ваше сиятельство или же Ваша милость.
— Оставьте эти правила этикета для королевских дворов, мой милый друг, — Анатоль улыбнулся и его серые глаза заискрили.
Внезапно толпа загалдела и все обратили внимание на вход харчевни. Там стоял хозяин с куском дымящейся кабанятины. Я заулыбалась и подскочила.
— Аве мария, — крикнула я. — Аве Мария!
Но отведать кабанятины не удалось. Внезапно послышался глухой удар и хозяин харчевни удивленно оглянулся и тут же упал. Дымящийся кусок мяса отлетел в сторону, разбрызгивая жирные пятна. Все замолкли. В харчевню медленно вошел мужик, который напал на меня, прямо за ним стоял высокий бородач, одетый в синий выцветший камзол — судя по всему, украденный у кого-то из знати. А еще сзади целая толпа крестьян, вооруженных разного вида оружием — вилами, кирками, копьями.
— Е-мае, — воскликнула тихо я, и схватилась сзади за Анатоля. Тот отодвинул меня назад и медленно достал револьвер.
— Господа, — сказал он, — что вам нужно? Давайте разберемся по хорошему. Сегодня прекрасный вечер и хорошая погода для драки.
Мужик прошел несколько шагов и с отвращением сплюнул. Затем произнес.
— Ваша, так называемая королевская знать, не делает ничего, чтобы помогать нам. Наших людей убивают, утаскивают жен и дочерей на болота в угоду твари, от мужчин остаются лишь одни черепки после таких налетов. Наши урожаи гибнут! И вместо того, чтобы нам помогать, — он обращался ко всем присутствующим в харчевне, — они приходят и забирают наших баб.
Я хотела пискнуть, что я ничейная тут баба, но обстановка была слишком накаленной, чтобы привлекать к себе внимание. На краю стола лежал небольшой, но острый ножик для резки мяса. Не поворачиваясь, я аккуратно его взяла в руку. Холодная сталь приятно охладила кожу и заставила чувствовать себя увереннее — во всяком случае, задаром жизнь не отдам.
Тем временем обстановка накалялась. Кроме компании Анатоля и его сопровожатых, остальные очевидно были обычными крестьянами, а значит принимали сторону главного зачинщика, постепенно обступая со всех сторон нашу компанию. Те, кто не хотел участвовать в драке, медленно выходили из харчевни и отходили в сторону, готовясь смотреть на кровавое побоище.
Сопровожатые Анатоля стали в стойку и достали револьверы, держа наготове кинжалы.
— Я в последний раз повторяю. Мы не хотим драться. Мы здесь проездом и никакой ответственности не несем, — сказал спокойно Анатоль.
