Сергей Кириллов был счастлив в делах, в друзьях и в любви. И вдруг всё это рухнуло в одночасье. Что это – мистика или чей-то злой умысел? Ни полиция, ни друзья не смогли помочь. Только пожилая актриса Полянская, любительница детективов и загадок, надеется раскрыть тайны семьи Кирилловых. Теперь это пьеса для её собственного театра, где она и режиссёр, и сценарист, и исполнитель главной роли.
Не оглядываясь и не останавливаясь, человек быстро двигался по узкой звериной тропке. Глаза с трудом различали её в порыжевшей, намокшей от осенних дождей траве. Колючий кустарник цеплялся за одежду, словно пытаясь удержать его, остановить, не пустить дальше. Чахлые деревца, обречённые прозябать здесь, внизу, без солнечного света, хлестали тонкими ветками по лицу, осыпали пожелтевшей листвой. Где-то вверху, в густом еловом пологе, закрывавшем тускло-серое, без малейших проблесков солнца, небо резко и тоскливо крикнула птица. Ярким пятном в жёлто-коричневом однообразии осеннего леса мелькнула рябинка.
Тропка исчезла, но человек продолжал свой путь, продираясь сквозь заросли можжевельника. Поваленный ствол, бывший когда-то могучей и высокой елью, преградил дорогу, и путнику пришлось свернуть немного в сторону. Новые туфли, купленные в дорогом магазине, давно промокли, но он словно не замечал этого, хотя грязь, налипшая на подошвы, мешала идти быстро.
Наконец он остановился. Впереди, в просвете между расступившимися лесными исполинами, насколько хватало глаз, расстилалось болото. Над буроватой поверхностью клубились клочья густого тумана, они сбивались в причудливые фигуры то здесь, то там над потемневшими островками ещё зелёного хвоща, пожухлым папоротником, яркими пятнами кустиков клюквы с горящими кое-где ягодками. Тишина казалась обманчивой и зловещей: вот-вот прервет её чей-то крик, полный ужаса. Крупные звери и люди старались обходить эти места стороной. Стоит лишь нечаянно ступить на зыбкую поверхность между кочками, покрытыми узорчатым мхом и пламенеющими поздними ягодами – и ничто уже не спасет от неминуемой страшной смерти в чёрной трясине.
Человек неловко переступил затекшей от холода и сырости ногой, под каблуком резко хрустнул сучок. Он негромко чертыхнулся, с кочки поодаль с криком поднялась крупная птица. И вновь тишина.
Глядя на бескрайнюю мёртвую топь, он думал о том, что привело его сюда, в это глухое, гиблое место. А ведь всего лишь полгода назад он считал себя везунчиком, этаким «любимцем судьбы». У него было всё: прекрасная квартира в центре столицы, любимая женщина, собственный бизнес, приносивший хорошие доходы. И вот всё внезапно рухнуло, а он даже не заметил, как беда подобралась к нему. Словно осторожный хищный зверь, подкрадывающийся к безмятежно спящему в лесу человеку. Неужели он сам во всем виноват?
За спиной опять послышался протяжный птичий крик. Он обернулся, посмотрел на мрачный осенний лес. Вернуться туда, где он был когда-то счастлив? А стоит ли? Не зря говорят, в одну реку дважды не войдёшь. Да и ничто уже не ждёт его там.
Он шагнул вперёд, сделал ещё шаг, наступил на покрытый зелёной травой бугорок, и тот вдруг закачался под его ногами. Почва, казавшаяся твёрдой, вдруг зашевелилась и стала медленно уходить вниз. С усилием он выдернул ногу, сделал ещё несколько шагов и внезапно почувствовал, что увязает в трясине. Потянулся к торчавшему впереди сухому деревцу, попытался ухватиться за ветку, но она с хрустом обломилась. С головы слетела кепка. Ноги все глубже уходили в зыбкую почву. Он поднял голову вверх, но не увидел там ничего, кроме серого неба, покрытого грязными клочьями облаков, и шевелящихся от ветра еловых лап. «Неужели больше ничего не будет, ни этого неба, ни деревьев, совсем ничего?» – тоскливо подумал он.
Сергей вырулил на Ленинский проспект, в памяти опять всплыло воспоминание об утренней ссоре с женой. Он ярко и отчётливо представил её бледное красивое лицо, покрывшееся красными пятнами, горящие ненавистью глаза.
Начало ссоре положил он сам. Резко и грубо спросил у Нины, что она делает на кухне в такое раннее время. От неожиданности она выронила чашку с кофе. Маленькая фарфоровая чашечка разбилась вдребезги, кофе густой коричневой лужицей растёкся по полу.
И в самом деле, зачем-то она ведь встала в такую рань, сварила ему кофе, чего никогда прежде не делала. Ни разу за всё время их совместной жизни. Вот с его стороны, особенно в первый год после свадьбы, такие порывы случались нередко. По выходным он приносил ей кофе в постель. Тогда ему было приятно доставлять жене это удовольствие, и она счастливо улыбалась ему восхитительной улыбкой, растиражированной повсюду глянцевыми афишами. Но это было так давно! Тогда она казалась счастливой и веселой, его молодая жена, да и он был совсем другим. С тех пор прошло почти десять лет. От прежних отношений не осталось и следа. Видимо, они никогда по-настоящему не любили друг друга. А может, просто совсем разные люди. У каждого свой мир, недоступный и неинтересный другому. И ни из нх один не хотел поделиться этой своей отдельной вселенной.
