– Мы уже идем к нему, – заверил Генрих. – И осталось совсем немного. Подняться и спуститься.
И они снова пошли горными тропами, спусками и подъемами. Солнце поднялось в зенит, затем, словно нехотя, потянулось к горизонту и задержалось где-то на пяти часах дня. Там был еще один привал, но уже без колбасы, только с водой из ручья. И снова часовой переход, после которого перед гостями предстал развернутый на горном плато воинский лагерь примерно на четыре сотни солдат.
Группа прошла мимо часовых, которые достаточно пристрастно проверили прибывших, и вышла на плац размером тридцать на сорок шагов.
На плацу находился взвод солдат в полном боевом снаряжении. Построенные в шеренгу, они под присмотром сержанта занимались странными упражнениями – оттягивали руками туго пристегнутые панцири и делали несколько быстрых глубоких вдохов, затем выхватывали мечи, имитировали атаку, снова убирали мечи и повторяли дыхательное упражнение.
– Чего это они делают? – спросил Рони.
– Дыхание накачивают, – пояснил гном и сам вздохнул.
Сержант заметил Генриха и, подбежав к нему, поприветствовал, хлопнув себя ладонью по стальному панцирю:
– Здравия желаю, командир Генрих! Мой взвод занимается накачкой дыхания!..
– Привет, Тальбус. А почему другие сержанты не тренируют своих солдат?
– Места мало, мой командир, поэтому две роты поднялись на снежное плато, там еще тяжельче дышать, зато и тренировки лучше.
– А если глостеры навалятся, а роты на снег ушли?
– Вдруг не навалятся, мой командир, у нас на всех тропах часовые, и разведку полковник Шорр выслал еще утром.
– А где он, кстати?
– В шатре, мой командир, должно, опять карту рисует.
– Ладно, продолжай тренировать взвод, а мы навестим полковника.
– Слушаюсь! – ответил сержант, снова хлопнул себя по панцирю и побежал к солдатам, а Генрих отпустил помощника и повел гостей в штабной шатер, где жил и составлял пропозиции некий полковник.
По дороге Мартин отмечал, что шатры в лагере расставлены ровно – по веревочке, проходы выметены, а ямки заложены камнем. Ни один солдат из тех, что попадались, без дела не шлялся, а те, кто не тренировался на плацу, занимались хозяйственными делами и чисткой оружия.
Это был хороший признак, войско выглядело дисциплинированным. Но настораживало одно – солдаты выглядели слишком бледными и медлительными, не в пример сержантам, которые, напротив, были румяными, правда, и ростом оказались заметно ниже простых солдат. Мартин не знал, у кого выяснить причину таких отличий, но неожиданно ему ответил Ламтак.
– Народов они разных, – пояснил гном.
– А с чего ты взял?
– Как с чего? Разные они – рост, вес, общий вид морды, и плечи по-разному ходят.
– Плечи по-разному? – не поверил Мартин.
– Потом договорите, – предупредил Бурраш, когда Генрих уже откинул полог штабного шатра.
Вместе они вошли внутрь и увидели того самого полковника, который, как и ожидалось, рисовал карты, склоняясь над ними при свете жировых светильников.
Полковник был в расстегнутом мундире и кожаных калошах на босу ногу.
– О, ваше превосходительство! – воскликнул Шорр, заметив Генриха, и принялся торопливо застегивать мундир.
– Да ладно вам, полковник, я привел вам наших длинноходов, они здесь чувствуют себя прекрасно, и еще ни один из них не присел на обочине с синим лицом.
– Вот как?
Полковник отложил кисти с тушью и прошелся мимо застывших от неожиданности гостей, заглядывая в глаза каждому, и когда пришла очередь Ламтака, полковник наклонился и будоражил его взглядом дольше остальных.
– И что вы там разглядели? – спросил Генрих.
– Глаза, ваше превосходительство, совсем другие глаза.
– А при чем здесь глаза?
– Глаза отражают всю правду. Наши солдаты на этой высоте часто моргают и думают только о том, чтобы упасть и отоспаться, хоть до этого и спали двенадцать часов. Эти солдаты – другие, хотя и разных народов. Ардольт!..
В шатер вбежал рослый офицер, не чета тем широкоплечим, что руководили бледными высокими солдатами. Это был настоящий богатырь, и одна только искра в его глазах заставила Бурраша зарычать и выхватить меч – он опознал черного орка.
Остальные члены отряда также заметили угрозу и разошлись полукругом, доставая оружие.
Рони приготовил арбалет.
– Отличная реакция! Прекрасные солдаты! – восторженно воскликнул полковник. – Такому трудно научить, такое можно лишь пережить лично! Опустите мечи, господа!
Полковник встал между черным орком и отрядом Мартина, вскинув руки.
– Здесь все свои, оружие в ножны, господа!
Бурраш с Ламтаком переглянулись, Рони придвинулся к Мартину, ожидая команды атаковать, но тот покачал головой – схватка отменялась.
После недавно понесенных потерь в лагере нашлось достаточно свободных шатров, и один из них был выделен группе Мартина.
Деревянные топчаны в нем были застелены матрасами, набитыми душистыми горными травами, поэтому спалось на них очень хорошо.
