Варианты этих воображаемых строчек весьма разнообразны: некоторые пели более редкий вариант «Москоу, Москоу, забросаем бомбами, заровняем танками, уа-ха-ха-ха-ха»[236], а другие исполняли последнюю строчку как «Закидаем бомбами, на развалинах Кремля будем пить кумыс», был даже вариант «Чингис-хан не взял Москву, / Гитлер наш не взял Москву, / Ну а мы возьмем»[237]. Но все эти варианты сводятся к идее грядущего уничтожения Москвы — видимо, сразу после Олимпиады-80. Злорадное обещание испортить событие отсылает к бойкоту Олимпийских игр, который был объявлен несколькими странами после ввода советских войск в Афганистан. Интересно, что в то же время, когда группе «Чингисхан» приписывался такой текст, одному из наших информантов снился сон, где после ядерной войны на обломках СССР возрождается монгольская империя[238]. Не является ли этот сон прямым отражением такого «народного» перевода текста этой песни?
Некоторые информанты рассказывают, что они были уверены, что это и есть оригинальные слова песни и именно таким образом пели ее на дискотеке[239]. Для одних история со скрытым посланием в тексте звучала как анекдот, для других — как история, которой можно доверять:
В начале 80‐х слышал легенду, что в песне немецкой группы Чингис-хан Moskau поется «Moskau, Moskau, забросаем бомбами, будет вам олимпиада, о-хо-хо-хо-хо». ‹…› Этим «народным» слухам отчасти доверял[240].
Один наш информант рассказывал, что слышал, будто в песнях этой группы есть и другие скрытые послания:
В припеве последней песни (которая называется «Предатель» по-настоящему) звучит «xай Гитлер»… «Прямо Геббельс какой-то», — сказала моя бабушка тогда.
Тот же информант был склонен думать, что «Чингиз-хан был чьим-то тщательно рассчитанным экспериментом или посланием даже»[241].
Согласно некоторым косвенным данным, в 1980 году песня «Москау» была куплена для показа на Центральном телевидении, но не показана[242] — именно из‐за слухов вокруг ее текста и тайного «фашистского послания», которое он якобы содержит[243]. Информация о том, что группа «Чингисхан» поет о чем-то не том и поэтому запрещена, волновала умы советских граждан. В 1982 году среди вопросов, которые жители Киева и Днепропетровска задавали работникам КГБ во время лекций по повышению политической бдительности, был и вопрос: «Почему в СССР запрещены записи ансамблей „Кисс“ и „Чингиз-хан“. Что необходимо делать с ними, если имеются эти записи?»[244] Так или иначе, но в 1984 и 1985 годах эта группа попадает в региональные инструкции ВЛКСМ Украины, в которых приводится перечень зарубежных групп с идеологически вредным содержанием. В 1985 году Николаевский областной комитет ЛКСМ Украины требует «обеспечить этой информацией [о вредности групп] все ВИА и дискотеки» и аккуратно анализирует специфическую опасность каждой группы. Музыкальная группа «Чингиз-хан», по мнению составителей этой записки, пропагандирует «антикоммунизм и национализм»[245]. Поэтому неудивительно, что отношение властей к этой песне, судя по некоторым свидетельствам, было весьма настороженное, хотя эта настороженность и не носила тотального характера: «За „Чингиз-хан“ закрывали дискотеки. Говорят, были случаи конфискации записей „Чингиз-хана“ сотрудниками милиции»[246].
Такая интерпретация песни могла быть вызвана слухами о демонстрациях неонацистов, которые были распространены как раз в 1982 году. Жители Киева на лекции о политической бдительности спрашивали сотрудников КГБ: «Правда ли в Киеве существуют молодежные фашистские группки?»[247] Во многих крупных городах СССР ходили истории, будто бы юные неонацисты (которых, впрочем довольно часто путали с «панками») празднуют день рождения Гитлера, собираясь на главной площади, выкрикивая нацистские приветствия и даже надевая элементы нацистской формы[248]. Вот как эти слухи описаны в дневнике кинодраматурга Анатолия Гребнева:
У всех на устах — событие 20 апреля в Москве. 20 апреля, в день рождения Гитлера, группы молодых людей со свастиками, с изображением фюрера на значках, молча демонстрировали на площади Пушкина. Говорят, что в сумках у многих были экземпляры «Майн кампф»[249].
