Дрожащей рукой старушка расправила на коленях белый конверт без марки, без обратного адреса – только ее фамилия в верхнем углу. Его принесла сегодня после обеда дежурная медсестричка Раечка вместе с пакетом, полным фруктов и дорогих конфет. Серафима решила было, что это внучка не послушалась и все-таки приехала, чтобы передать гостинцы. Но записка, вложенная в конверт, была написана незнакомым, крупным и угловатым почерком. Она перечитала ее уже несколько раз, заучила наизусть, но никак не могла до конца поверить в то, о чем в ней говорилось.
К записке была приложена небольшая черно-белая фотокарточка, на которой крупный бородатый мужчина в рабочей одежде держал за руки двоих детей. Что-то виделось неуловимо знакомое в его лице, но борода мешала рассмотреть подробнее. Несмотря на это, Серафима Лаврентьевна чувствовала: на снимке Стефан, ее брат. Значит, дети рядом с ним – ее родные племянники. Взволнованная воспоминаниями старушка даже не задумалась, почему будущая встреча с ними обставлена с такой таинственностью.
За окном совсем потемнело, из-за леса донеслись глухие раскаты грома, над верхушками сосен и елей сверкнула молния, и тяжелые капли дождя застучали по стеклу.
В палату заглянула Раечка, щелкнула выключателем у двери.
– Что это вы у нас в темноте сидите, Серафима Лаврентьевна? Скоро ужин, вам сюда принести или пройдете в столовую?
– Пойду к людям, – поднимаясь с кровати, ответила Серафима. – Я, деточка, пока умирать не собираюсь. У меня появились большие планы.
Она еще раз взглянула на конверт, подаривший ей надежду, убрала его в тумбочку и с улыбкой повернулась к медсестре.
– Надеюсь, вы не списали меня со счетов?
– Что вы, Серафима Лаврентьевна, – рассмеялась Раечка, и на ее щеках появились милые ямочки. Она вообще была девушка добрая и веселая. – Тогда примем лекарство и отправимся на ужин.
Когда они шли по длинному коридору в сторону зала, где накрывали обеды и ужины для пациентов и персонала, Серафима поинтересовалась:
– Вы не помните, кто сегодня принес мне передачу? Не моя ли внучка Кира?
– А я и не видела, ваш пакет вместе с другими уже стоял на столе у входа в отделение, когда я пришла на смену, и конверт там же лежал, – ответила Рая, – я только разнесла передачи по палатам…
«Ну что ж, пусть тайна останется тайной, – подумала старушка. – Тем интереснее будет встретиться с моими племянниками».
И она с таким удовольствием принялась за больничную стряпню, будто это был изысканный ужин в лучшем ресторане…
Домой я попал только ранним утром. Голодный Нельсон встретил меня возмущенным мяуканьем.
– Извини, старик. – Попытка погладить кота не удалась, он обиженно вывернулся из-под руки. Я подвинул ему блюдечко с кормом. – У меня тоже была нелегкая ночь.
Стоя под бодрящим прохладным душем, я еще раз прокручивал в голове то, что произошло в квартире Киры.
Ужасная картина – девушка на полу в луже крови – заставила меня на какие-то секунды выпасть из реальности. Точно так же неделю назад здесь лежало тело Люси Романовой. Опомнившись, я рванул к двери из мастерской, через которую минуту назад, когда я входил в квартиру, кто-то выбежал. По крайней мере, мне так показалось. Но на лестнице никого не было. Кубарем скатившись вниз, я выскочил на улицу – она была пуста.
