Мэдлин открыла глаза и увидела, что Колин смотрит на нее. В его взгляде читался вызов. Оба молчали. Стояла оглушительная, напряженная тишина, от которой еще сильнее обострились чувства. То, что она делала сейчас, то чем они собирались заняться, по десятку самых разных причин было опасно. Даже из-за шепота и вздохов, которые неизбежно возникнут в приступе страсти.
И когда рука Мэдлин скользнула выше, исследуя контуры его тела, Колин немного отодвинулся, чтобы ей легче было это сделать. Мэдлин чувствовала, как поднимается и опускается его живот, когда ее рука еще сильнее прижалась к выступающей плоти. Ей нестерпимо хотелось коснуться его кожи, поэтому она нащупала пуговицы на штанах и обнаружила, что рука Колина уже была там, уже пыталась расстегнуть их. Оба в полной тишине расстегивали пуговицы на его штанах, и это стало настоящей пыткой, потому что из-за желания сделать это как можно тише все получалось намного медленнее, чем хотелось обоим. Оба дрожали от нетерпения, пытаясь усмирить прерывистое дыхание.
Мэдлин возликовала, когда ей удалось расстегнуть одну пуговицу, и взялась за другую, а Колин помогал ей, расстегивая следующую.
Наконец они справились, и горячая набухшая плоть оказалась в руке у Мэдлин. Она услышала, как Колин резко втянул в себя воздух. От страстного желания близости, вспыхнувшего между ними, у Мэдлин кружилась голова, она словно опьянела.
Опасно.
Мэдлин посмотрела ему прямо в глаза, поглаживая и одновременно сжимая его плоть.
Колин запрокинул голову, на шее вздулись жилы, и испытанное им наслаждение передалось и Мэдлин, дыхание ее участилось. Она ласкала его возбужденную плоть, восхищаясь его мужской силой. По его телу пробежала дрожь, и из груди вырвался глубокий вздох.
Это было настоящее безумие. Через мгновение ни один из них не услышит приближения своры собак, лающих на сарай. Деревенские жители с вилами и топорами, батальоны английских солдат с пушками будут им нипочем. Мэдлин пришло на ум, что это не самая худшая смерть, когда тебя найдут на сеновале, занимающейся любовью с Колином Эверси. Если она не сделает этого, умрет прямо сейчас.
Мэдлин продолжала ласкать его плоть, то сжимая, то вновь отпуская. Она видела, Колин снова запрокинул голову назад и судорожно сглотнул. Его бедра начали едва заметно двигаться в том примитивном ритме, который означал, что тело взбунтовалось против здравого смысла. Взбунтовалось? Здравый смысл в этом случае уже давно и надежно был забыт и запрятан куда-то очень глубоко.
Даже от этих незначительных движений бедрами сеновал заскрипел от старости. Они замерли.
Мэдлин задержала дыхание, сердце колотилось в груди в загнанном ритме. Но кроме шума пульсирующей крови в ушах, она не услышала ни единого звука. Только сверчки стрекотали где-то поблизости. Она выдохнула и закусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Сумасшедшая, – шепнул ей в ухо Колин.
Его рука скользнула по лифу платья, забралась внутрь, нащупав набухшие соски, и вынула грудь из корсета.
Мэдлин убрала руку с его восставшей плоти. Колин мгновенно затосковал по ее ласкам.
А Мэдлин медленно, очень медленно, мучительно медленно, чтобы этот чертов сеновал не заскрипел снова, а сено не зашуршало оглушительно громко, повернулась на бок, спиной к Колину.
Колин понял: неловкими от нетерпения пальцами, переживая непривычную для него необходимость сдерживать себя, упираясь восставшей плотью в спину Мэдлин, распустил шнуровку и приглушенно вздохнул от блаженства, увидев ее обнаженную кожу. Он провел пальцами у нее между лопатками, чувствуя шелковистость и тепло кожи, покрытой пупырышками от его прикосновений. Колин наклонился вперед, собираясь прикоснуться губами и языком к этому месту между лопаток.
Но Мэдлин уже медленно поворачивалась к нему лицом, стягивая с плеч лиф платья и освобождая грудь.
Движение, дыхание, все замерло. Колин мог поклясться, что у него остановилась кровь. И только сверчки продолжали исполнять свою бесконечную симфонию. И еще: нигде не было слышно собак. Мэдлин оперлась на локти, запрокинув голову, и Колин едва сдержался, чтобы не наброситься на нее.
Он завис над ней, дрожа от нетерпения, наклонил голову и втянул в рот один сосок. Мэдлин задохнулась от пронзившего ее сладостного чувства. Колин повернул голову, чтобы потереться колючей щекой о шелковистую округлость груди, и услышал удары ее сердца.
Мэдлин помогала ему подтянуть свое платье вверх, вместе они делали это бесшумно, но очень медленно, и каждая мучительная секунда была почти невыносимой, жестокие, дикие муки страсти жаждали утоления. Колин опасался, что это неистовое желание убьет его раньше, чем он удовлетворит его.
Ну что ж, отличный способ умереть. Колин медленно спустил штаны на бедра, чтобы довести до конца начатое. Он посмотрел вниз, увидел белеющий в темноте живот Мэдлин, длинные ноги и треугольник темных волос, прикрывавший женское естество. Колин медленно, слишком медленно накрыл ее тело своим.
