Из дома выбежал Механический Джо, зная, что уже пора забирать почту. Повилял хвостом и нетерпеливо заскулил. И какая разница, что это ненастоящая собака, думал Ллойд по дороге к почтовому ящику. Джо нравится, когда его чешут за ухом. Это видно, если в глаза посмотреть. И он куда энергичнее и веселее первого Джо.
Ллойд остановился, вспомнив, как расстроился, когда умер Джо. Эта мысль навевала светлую меланхолию, но Механический Джо уже приплясывал и нетерпеливо лаял. Они снова сдвинулись с места.
Почтовый ящик был битком набит почтой. Тут и новый комикс – «Фермер Ллойд и Джо», – и целая коробка новых игрушек.
И все-таки потом, прочитав комикс, посмотрев «Фермерские мультики» и поиграв в конструктор, Ллойд все равно чувствовал себя как-то тяжело, тоскливо. Плохо все время быть одному, решил он. Съездить, что ли, в Нью-Йорк, повидаться с Джимом и Марией. Может, там и Машины другие, не такие властные.
Впервые ему в голову пришла другая, незнакомая мысль. Может, и
ДОРОГАЯ ДЕЛЬФИНИЯ [печатал Дэйв], ЭТО МОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО ТЕБЕ, ПОТОМУ ЧТО Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБЛЮ. ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ, ИЗ-ЗА ЧЕГО МНЕ БЫЛО ПЛОХО, – ИЗ-ЗА ТЕБЯ. НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО ТЫ МОЯ МАШИНА ХА-ХА А ТЫ НЕБОСЬ И НЕ ЗНАЛА, ЧТО Я ЗНАЮ.
ТЕПЕРЬ Я ЛЮБЛЮ ХЕЛЕНУ БОЛЬШЕ ТЕБЯ, И МЫ ЕДЕМ В НЬЮ-ЙОРК ВСТРЕТИТЬСЯ С КУЧЕЙ ДРУЗЕЙ И ХОДИТЬ НА КУЧУ ВЕЧЕРИНОК И РАЗВЛЕКАТЬСЯ, И МНЕ ВСЕ РАВНО, ЕСЛИ МЫ С ТОБОЙ БОЛЬШЕ НЕ УВИДИМСЯ.
С ЛЮБОВЬЮ И ВСЕ ТАКОЕ,
ДЭЙВ У.
Когда при землетрясении погибло семнадцать миллионов пациентов Западного госпиталя, МЕДЦЕНТРАЛ приказал немедленно перевести остальных на Восток. Всех аномалий, проживающих далеко от Восточного госпиталя, убеждали эвакуироваться в Нью-Йорк. Убеждение происходило следующим образом: влажность и давление постепенно повышались до 0,9 по шкале дискомфорта, на всех поверхностях вокруг пациента незаметно мелькали на долю секунды изображения Нью-Йорка.
Дэйв и Хелена приехали из Лос-Анджелеса на метро, усталые и злые. Сама поездка заняла всего два-три часа, но еще лишний час они провели в такси по дороге к Джиму и Марии.
– Это электрическое такси, – объяснял Дэйв, – со скоростью не больше мили в час. Никогда больше на нем не поедем.
– Я рада, что вы приехали, – сказала Мария. – Нам тут было ужасно одиноко и ваще грустновато.
– Да, – добавил Джим, – и у меня тут есть идея. Мы можем собрать клуб против Машин. Я уже все придумал. Мы…
– Детка, расскажи им про зомби… то есть про музельман, – сказала Хелена.
Дэйв затараторил со взбудораженным, бешеным видом:
– Блин, во, да, их тут был целый миллион вагонов, все такие в стеклянных капсулах. Я даже сперва не понял, что это за фигня, пошел посмотреть. Там плавал такой тощий безволосый дядька, в капсуле внутри другой капсулы. Офигеть как странно.
В честь прибытия гостей играли любимые песни всех четверых – «Дзынь», «Блап», «Да, я знаю, что правда тя люблю» и «Это моя детка», – а стены стали прозрачными, показывали головокружительные виды золотых башен Нью-Йорка. Ллойд, который ни с кем не разговаривал, сидел в углу и притоптывал ногой под музыку. У него любимой песни не было.
– Назовем это «Клуб Джима Фэрчайлда», – объявил Джим. – А цель Клуба – избавиться от Машин. Ну их на фиг!
Мария и Дэйв сели за шахматы.
– И я даже знаю как, – продолжал Джим. – Короче, вот мой план: кто вообще придумал Машины? Правительство США. Ну, больше правительства США нет. Значит, Машины незаконные. Правильно?
– Правильно, – сказала Хелена. Ллойд продолжал притоптывать ногой, хотя музыка уже не играла.
– Они вне закона, – сказал Джим. – Мы их всех убьем!
– Но как? – спросила Хелена.
– Ну, подробности я еще не продумал. Это вы подождите. Но, сами знаете, Машины плохо с нами поступили.
– Это как? – спросил Ллойд, как будто издалека.
– У нас была хорошая работа, мы были умные. Давным-давно. А теперь мы все тупеем. Да?
– Точно, – согласилась Хелена. Открыла маленький флакончик и начала красить ногти.
– По-моему, – сказал Джим, оглядывая всех бешеным взглядом, – Машины хотят сделать всех нас музельманами. Что, кто-то из вас хочет в пробирку? А?
– В пробирку внутри пробирки, – поправил Дэйв. не отрываясь от шахмат. Джим продолжил:
– По-моему, Машины нас чем-то накачивают и делают музельманами. Ну или, может, у них луч какой-то есть, отупляющий. Рентгеновский, типа.
– Надо что-то делать, – сказала Хелена, любуясь своей ногой.
Мария и Дэйв заспорили о том, как ходит пешка.
Ллойд продолжал притоптывать ногой, отмеряя ритм.
1989 год н. э.
У Джимми была клевая мысль, но никто не хотел слушать. Он помнил, что, когда был маленький-премаленький, была такая Яичная Машина, которая умела вынимать яйца из скорлупы и складывать в пластиковые штуки. Смешно было. Джимми не знал, почему смешно, но если вспоминал, то все смеялся и смеялся. Глупые-глупые-глупые яйца.
У Мэри была мысль, правда-правда очень клевая. Только она не знала, как ее сказать, поэтому нарисовала мелком Большущую картинку с Машинами: Мама-Машина, Папа-Машина и много Малышек-Машин.
Лой-Лой говорил. Он строил домик из кубиков.
