– У дельфинов тоже есть Интернет, – попытался утешить её Ной, и они прижались друг к другу носами и лбами. – Мы можем созваниваться по «Скайпу» сколько захотим, и я буду рассказывать тебе истории о море, а ты мне – о своих любимых деревьях, хорошо?
– Ладно, – кивнула Холли, вытерла руками лицо и поцеловала Ноя.
Карага я обнял особенно крепко.
– Ты спас мистеру Кристаллу жизнь, – шепнул я ему. – Я этого никогда не забуду. Мы все перед тобой в долгу.
– Не стоит благодарности, – спокойно отозвался он. – Не бойся, я не стану облизывать тебе щёки, как Ноэми этому Леону. Я уже довольно долго живу среди людей.
– Думаешь, я боюсь кошачьей слюны? – спросил я.
– Откуда мне знать, чего ты боишься? – Караг ткнул меня в бок.
Как-то само собой вышло, что мы с мальчиком-пумой ещё послонялись по школе, чтобы поболтать.
– Залезем на крышу? – предложил он. Типичная кошка: они всегда стремятся забраться повыше. Тихо и незаметно, чтобы за нами никто не увязался, мы прокрались на второй этаж; оттуда можно было подняться по приставной лестнице к люку в крыше.
Но мы обнаружили, что крыша уже занята, и при слабом сумеречном свете разглядели мужчину, который сидел возле солнечной батареи, положив голову на руки. По мерцанию белых волос я узнал Джека Кристалла. Обеспокоенно переглянувшись, мы бесшумно удалились обратно на второй этаж.
– Любовные переживания? – сочувственно спросил Караг.
– Наверняка, – кивнул я. – Мало того что его свидание с мисс Уайт сорвалось, так теперь он, может, вообще никогда больше её не увидит. Да и мы тоже.
– А вы точно хотите снова её увидеть? – спросил Караг. – Ведь о её прошлом стали известны гадкие вещи.
Я лишь кивнул, отвечая сразу на оба вопроса. Сумеем ли мы простить мисс Уайт? Это решится лишь после того, как мы сможем обо всём переговорить с ней.
Мы с Карагом вышли из главного здания и молча направились к пальмовой рощице. Я погрузился в раздумья, почему меня опять раздирают противоречивые чувства. Вообще-то мне хорошо живётся… Но чёрт, почему я никак не научусь справляться с эмоциями?!
– У меня очень острое обоняние – в том числе в человеческом обличье, – извиняющимся тоном произнёс Караг.
– И что?
– Ты сейчас боишься – Тикаани бы тоже сразу это почуяла. Можно спросить чего?
– Можно, – ответил я, обрадованный, что могу с ним поговорить. С кем-то, кому действительно доверяю. – Многие уже перестали меня бояться… Но сам я всё ещё себя боюсь. Своей силы и припадков ярости, которые иногда со мной случаются. А ещё боюсь, что девочка, которая довольно много для меня значит… – У меня вдруг перехватило горло, и я не мог продолжать.
– Клянусь великой грозой – у тебя такой голос, будто ты попал в капкан, – сказал Караг, глядя на меня сбоку. – Но, по-моему, шансы у тебя неплохие.
– Ты знаешь, в кого я… – Наверное, я покраснел.
– Ну ты, правда, виду не подаёшь, но лесные оборотни очень чувствительны. Что я хотел сказать: она чаще проводит время с тобой, чем с другими дельфинами, а ведь они – её стая. Хороший знак, согласен? – Он вдруг засмеялся. – Самое смешное, что у нас с Тикаани всё было ровно наоборот: я и не догадывался, что нравлюсь ей.
– Что, правда? – Я невольно улыбнулся. – И долго ты пребывал в неведении?
– Довольно долго, – кивнул он. – Ах да, пока я не забыл… Если мы с Тикаани не ошибаемся, то ты ещё кое-кому в школе нравишься.
– Чего?! – Пожалуй, не самый умный ответ. Я уточнил: – В смысле, кто-то в меня влюблён? И кто же? Или это шутка?
Караг прижал руку к сердцу:
– Не шутка. Ты не такой уродливый, каким, возможно, себе кажешься. И наверняка сам догадаешься, кого я имею в виду.
– Ну, я просто не думал, что…
– Знаешь, тот директор школы в Коста-Рике – каймановая черепаха – был намного хуже, и…
Вдруг послышались лёгкие шаги. Мы поспешно замолчали и обернулись.
Это оказалась Шари. В уголке рта у неё виднелись остатки шоколада: за ужином, конечно, снова установили фонтан. Как бы я хотел нежно вытереть ей с губ шоколад!
– Тьяго? – окликнула меня она. – Я хочу тебе кое-что сказать – пойдёшь со мной на пляж?
Она хочет мне что-то сказать?! О боже, что это может быть?!
– Конечно, – прокряхтел я, в лёгкой панике переглянувшись с Карагом. Он лишь улыбнулся и поднял большой палец.
Я улыбнулся в ответ – и пошёл за Шари.
– Раньше я и не знала, как красивы ночи на суше, – начала моя любимая девочка-дельфин, идя рядом со мной. – Тебе не кажется, что месяц напоминает хвостовой плавник тунца?
Она ведь не только за этим меня сюда позвала?
