— Чем же вы занимаетесь в вашем ненаглядном Бюро? Джон Пол заметил, что по щекам ее пополз румянец, и задался вопросом, что тому причиной: крайнее смущение по поводу выполняемой работы или крайнее возмущение по поводу допроса. В любом случае румянец придавал ей привлекательности, и тот факт, что он это отметил, был тревожным знаком. Не следовало забывать, что девчонка воплощает все, что он не выносит.
— В Бюро я стучу по клавиатуре! — Это прозвучало жалостно даже для собственных ушей, и она сердито осведомилась: — А что такого?
— Я ничего и не сказал.
— Нас целый коллектив… маленький, но важный!
— Как же иначе.
— В каком смысле?
— Образчик политической корректности! Часть коллектива, лояльный сотрудник… может, даже и либерал.
— Именно либерал, а что? И работы своей я не стыжусь, понятно! В своем роде она почетная.
— Ладно, как скажете.
— А в вашем снисхождении я не нуждаюсь! Я поступала на работу в Бюро не печатать, но раз уж так вышло, стараюсь это делать аккуратно и с толком! Речь не о бумажках — я вношу данные в государственную базу данных! Ну, довольно с вас?
— Вполне, — рассеянно ответил Джон Пол.
— Что у вас на уме? — тотчас полюбопытствовала Эвери.
— Дорога вроде ничего, можем добраться до Коуард-Кроссинг еще до темноты. Дальше вместе не пойдем. Я оставлю вас где-нибудь посредине, а сам…
— Это ни к чему! — с чрезмерной горячностью перебила Эвери. — Ни к чему так утруждаться, мистер Реинар. Вполне Достаточно доставить меня туда, откуда начинается пеший переход. Я посмотрела — эта дорога ведет к другой, а та — прямо в Аспен. Вы не заблудитесь.
— А зачем мне в Аспен? — удивился он.
— Как, разве вы только что не сказали, что мы не пойдем вместе? Я подумала…
— Вы и думать умеете?
Она пропустила насмешку мимо ушей.
— Вы человек посторонний, для вас же лучше не вмешиваться.
— Это что, шутка?
— Вовсе нет! — Эвери начала нервно сплетать и расплетать пальцы. — Зачем вам все это? Вас втянули в эту историю только потому, что вы подвернулись под руку. Явитесь вы или нет, это ничего не изменит, потому что им нужна я, а не вы. Ваш друг Ной наверняка уже известил всех, кого нужно, и сюда скоро прибудут люди из ФБР. С ближайшего телефона дадите им направление. По-моему, это самое разумное решение.
— То есть теперь, когда мне выпал шанс прихлопнуть Монка, я должен уступить свое место каким-то разгильдяям? — Джон Пол в сердцах стукнул кулаком по баранке руля. — У вас с головой все в порядке? Вы и в самом деле думаете, что я выкину вас где-то у черта на рогах, а сам, весело насвистывая, отправлюсь в Аспен?
— Мне показалось, что именно это…
— Вам вообще много чего кажется! — отрезал он. — Я хотел разделиться, оставить вас где-нибудь в укрытии.
— Ах вот как! Иными словами, вы хотели выкинуть меня где-то у черта на рогах, а сами, весело насвистывая, отправиться дальше! Если не собираетесь в Аспен, я не дам вам меня выкинуть!
— Тьфу, черт!
— Это «да» или «нет»?
Он не ответил. Эвери тяжко вздохнула.
— Жаль, что нельзя на время остановиться. Я бы вышла и как следует поразмыслила.
— А в машине поразмыслить нельзя?
Где уж ему было понять! На работе, когда требовалось подумать, Эвери пресекала всякие попытки общения и замыкалась в себе. У нее был свой подход к решению проблем: сначала очистить сознание от всех посторонних мыслей, потом постепенно вводить нужные факты, чтобы могли увязаться и вылиться в заключение.
— Знаете кого-нибудь, чтобы это была вылитая вы?
— Что, простите?
— Помните, что сказала Кристл? Что та женщина очень похожа на вас. «Вылитая вы» — это ее собственные слова. Мне вот пришло в голову, нет ли у вас в семье какого-нибудь маньяка?
— Моя единственная родня — дядя и тетя.
— А родители?
— Я не знаю, кто мой отец. — Эвери повернулась, чтобы видеть реакцию Джона Пола на свое дальнейшее откровение. — Думаю, этого не знала и женщина, от которой я родилась.
Если она надеялась его шокировать, то ошиблась — он и глазом не моргнул.
— А где она сейчас?
— Умерла. Погибла в аварии много лет назад.
— Может, какая-нибудь дальняя родственница?
— Я таких не знаю.
Джон Пол помолчал, покосился на Эвери и вдруг сказал:
— Выходит, это ваши собственные волосы…
— То есть? — опешила она. — А вы думали, это парик?
— Я думал, они крашеные. Теперь ведь это просто, стоит только зайти в салон красоты.
— Я волос не крашу.
— А глаза?
— Крашу ли я глаза?!
— Я думал, это голубые линзы, для красоты.
— Ну знаете!!! Вы с приветом или просто прикидываетесь?
— Я пытаюсь сопоставить. Кении сказал, там было на что посмотреть, а Кристл даже назвала ее красоткой.
— При чем тут это?
— Не придуривайтесь! Вы отлично знаете, что…
— Что?
— Что на красотку тоже потянете.
Это был самый небрежный комплимент, который ей только делали в жизни. Можно сказать, и не комплимент вовсе, а недружелюбная констатация факта. Может, потому он и не взбесил, как все прочие. Впервые Эвери не ощутила могучей потребности высказаться насчет тех, кто не видит дальше фасада.
Она приказала себе не отвлекаться.
— Жаль, данных маловато.
