– Доложи толком! – злобно прошипел Филипп.
– Да нешто вы сами не слышите?!
И правда, в толковом докладе не было нужды.
Впереди раздавались звуки, которые, раз услышав, не перепутать. Звенела сталь, кто-то матерно кричал, а кто-то просто кричал.
– К бою! – и де Лален отсек себя от мира надежной преградой забрала. – Бегом, марш!
Вселенная привычно сузилась до смотровой щели и чуть более широкого створа между срезом шлема и бувигером. Отряд понесся рысью в грозном лязге железа.
Вскоре налетели на спины лучников.
– Анок!
– Здесь, сир! – дизанье лаконично указал за поворот. – Кого-то крепко лупят. Решили без вас не соваться.
– Петроний нарвался?
– Никак невозможно, больно мало клинков звенит.
– Господа! – Филипп глянул через плечо на крохотную армию. – Плечом к плечу пятеро в шеренге. Анри, строй своих за жандармами, без приказа не стрелять! Оружие к бою! Скорым шагом! Вперед!
Неумно было бы подставлять стрелков с их легким доспехом под непонятную угрозу. Ведь дадут пару залпов, а там и сами в ответ получат – потери в и без того маленьком отряде не нужны. Поэтому, прикрыв гвардию герцога броней, рыцарь пошел на сближение… с чем-то.
И правда, шум доносился изрядный, но теперь только глухой или вовсе глупый не поймет: на улочке не бой – скорее драка.
Вжик, звеньк, хрясь! Да врежь ты ему! Сзади заходи! Сам врежь, твою мать! А-а-а, больно! Хрясь, звеньк, бум! Убью гада! Давай всем скопом! Бам, бам, дон! Вот тварь, арбалет его не берет! В ляжки меть! Хрясь, бум! Что-то такое или похожее на то доносила неверная городская акустика. Опытный десятник был совершенно прав – баталия не поражала размахом. Но ведь кто-то сейчас бился среди безразличных стен и, судя по воплям, кто-то больше биться не будет.
Если принадлежность первой партии не вызывала сомнений – чертовы французские наймиты, выбравшиеся из своего пристанища в старом купеческом доме, то кем была вторая сторона?
«С горожанами какими-то сцепились, или как?» – подумал де Лален и ошибся.
Ошибся не первый раз в череде ошибок этого странного похода.
Следующая дюжина шагов разрешила все сомнения, посеяв одновременно целую грядку сомнений новых. На перекрестке, где улица Шорников встречалась с безымянным и отменно грязным переулком, роилась толпа людей в разномастных доспехах, потрясавшая не менее разномастным оружием. Мелькали тесаки, топоры, копья, вздымались и опускались гизармы. Одного взгляда хватило, чтобы понять – рубка шла, но не слишком бодро. Большинство суетилось впустую, размахивая железом для устрашения, потому как для всех желающих не хватало места, да и было тех желающих не сказать чтобы много.
Под ногами уже текла кровь, и кто-то валялся на брусчатке без движения, а под стареньким перекошенным балкончиком скрючился раненный в незащищенное бедро человек.
Виновников переполоха оказалось всего ничего. Точнее – ровно один.
У фахверковой стены с облезшей побелкой сверкала сталью одинокая фигура в отменной миланезе, отмахиваясь двуручной секирой. И хоть отмахивался неведомый рыцарь расчетливо и даже скупо, наседали враги с разборчивостью – никому не хотелось познакомиться с его топором или острой пиковиной. Впрочем, дела у храбреца шли все тухлее – не выстоять ему против двух десятков. Людишки-то пусть и не ровня рыцарю, зато их много и опытны в душегубстве, что сразу видно по манере обращения с оружием. Уже струилась по начищенной броне юшка, и не только бригандам принадлежала она, хватало и честной дворянской.
И еще раз, впрочем, почему неведомый? Доспех Филиппу был очень даже знаком, как и обычай обращения с полаксом – ударить так, чтобы второго раза не потребовалось. Спиной к стене сражался сэр Джон Синклер, поверенный Его Королевского Величества Людовика XI Валуа. Опознал его не один бургундец. Все добрые люди сообразили, кто пред ними, замерев у выхода на перекресток.
– Какого хера ты здесь делаешь, шотландский ублюдок?! – прорычал из-под шлема де Ламье, возвышавшийся над левым плечом Филиппа.
Тот ответил стоном непонимания, но тут же встряхнулся, ухватив меч двумя руками, и закричал:
– Бей их, ребята! В топоры, в копья их!
Пошла потеха! Нет ничего слаще, чем зайти в спину ничего не подозревающему противнику, который слишком занят, чтобы оборачиваться по сторонам. Наемники оказались крепкие и не дураки. Едва услышав команды в собственном тылу, мигом развернулись, как по команде, встречая людей де Лалена гизармами и тесаками.
Но их изначальный порыв так просто не удержать.
Про какую-то тактику бургундский рыцарь не задумывался. Охват флангов, косой натиск имени старины Эпаминонда, выделение оперативного резерва, притворное отступление – ничего похожего. А так-то рассудить: зачем? Латников много, они лучше вооружены, снаряжены и обучены. В тылу их подпирает дизань гвардейских стрелков, а рядом спешит на помощь банда Петрония. Какие шансы у кучки бригандов? Все верно, никаких. Посему ломи грудь в грудь, руби, бей, коли!
