Здесь монстры скрываются среди деревьев, темные секреты передают из уст в уста и нет ничего опаснее, чем исполнение желаний.Не заходи за кромку леса.Эллери Даунинг живет в тихом городке Эмити-Фолз. Девушка мечтает о яркой жизни, которая невозможна в поселении, окруженном глухим лесом. В городок никто не приезжает. Говорят, тени лесных чудовищ отпугивают незнакомцев…За колокольчиками в соснах рыщут бесы…Каждая зима здесь смертельно опасна. Хватит ли жителям припасов? Что будет, если чудовища нападут? Можно ли верить в благие намерения незнакомца из леса? Эллери продолжает мечтать, не зная, что любая мечта имеет свою цену. Какую она готова заплатить за жизнь своих близких?
Erin A. Craig
Small Favors
Text copyright © 2021 by Erin A. Craig
Jacket art copyright © 2021 by Sean Freeman
Моей маме.
Спасибо за то, что ни разу не спасовала, когда я просила рассказать мне страшилку.
Но еще… спасибо за то, что всегда придумывала счастливый конец.
Даунинг
Гидеон (пчеловод) и Сара, Сэмюэль, Эллери, Мерри, Сейди
Дэнфорт
Сайрус (фермер), Ребекка, Марк
Макклири
Эймос (Старейшина, владелец магазина) и Марта
Додсон
Маттиас (Старейшина, кузнец) и Шарлотта
Шефер
Леланд (Старейшина, пастух) и Кора
Брайард
Клеменси (пастор) и Летиция, Саймон
Берман
Кельвин (хозяин таверны) и Вайолет
Латетон
Эдмунд (плотник) и Пруденс
Фаулер
Грэн (птицевод) и Элис (учительница)
Правила, составленные Старейшинами и утвержденные на первом Собрании Эмити-Фолз
1. Веревка из множества нитей прочна, не лопнет и не обветшает она. Вот так же и мы остаемся сильны, покуда в единый канат сплетены.
2. Возделывай поле, выращивай скот, И славный земля урожай принесет.
3. Пятнадцать весен дети подождут, А после на Собрание придут.
4. Коль ты замыслил причинить собрату вред, Знай: перед городом тебе нести ответ.
5. Пусть твой язык не произносит клеветы, Чтоб ближнего не очернил напрасно ты.
6. Когда порой в соседский дом стучатся беды, Не забывай: Господь велит помочь соседу.
7. Не заходи, коль жизнь мила, за кромку леса: За Колокольчиками в соснах рыщут бесы.
Дым пах горящей сосновой хвоей – густой сладкий аромат. Он сочился из стоявшего передо мной улья, а нежный ветерок разносил его по полям. Папа надавил на меха и выпустил еще одно облачко дыма, направив его на входное отверстие высокого деревянного ящика. Он отсчитал секунды, беззвучно покачивая головой, и наконец кивнул.
Руки у меня были полностью закрыты, но все равно задрожали, когда я приблизилась к улью. Мне никогда раньше не разрешали доставать медовые рамки, и я очень хотела сделать все точно так, как сказал папа. Тихонько охнув от напряжения, я подняла тяжелую крышку и положила ее на траву, стараясь не потревожить трех сонных пчел, ползавших сверху.
Папа выпустил побольше дыма в глубь улья и отошел назад, уступая мне место.
– Достань одну рамку, посмотрим. – Его голос звучал глухо – папино лицо закрывала плотная сетка. Даже по его смутно различимому профилю было понятно, что он доволен. Даже горд. Я очень надеялась, что не подведу его.
Обычно во время сбора урожая я трудилась на кухне вместе с мамой, Мерри и Сейди, а Сэмюэль помогал папе, таская к нам тяжелые рамки, полные меда. Я держала их, а мама брала широкий нож и проводила лезвием по сотам, уверенным движением срезая восковые печатки. Истекающие медом рамки отправлялись в большой металлический барабан, а Мерри и Сейди по очереди крутили ручку, пока содержимое сот не вытекало. После этого мед нужно было процедить.
Представляя, как мои сестры борются за место у очага, пока мама кипятит банки и выставляет их сушиться, я оглянулась на дом – Мерри и Сейди наверняка ссорятся и просятся на улицу. День был слишком чудесный, чтобы провести его у жаркой печки с железными ведрами. Словно соглашаясь со мной, где-то над головой прокричал ястреб, лениво круживший в лучах августовского солнца.
– Эллери, – позвал папа, и я повернулась к нему. – С первой рамкой может быть непросто. Иногда пчелы запечатывают края смолой, тогда придется выковыривать ее ножом.
– А это не разозлит пчел?
Я посмотрела в просветы между рамками. Привычное гудение стихло, но в нижних отсеках продолжалось движение.
– Нет, если все сделаешь правильно, – поддразнил папа, ничуть меня не утешив. Я чувствовала, что под сеткой он прячет улыбку. Когда мой отец впервые разрешил мне достать рамки, меня ужалили шесть раз. Это обряд посвящения.
Будучи дочерью пасечников, я, разумеется, уже успела познакомиться с пчелиными укусами, но повторять этот опыт не хотелось. Когда меня впервые ужалили, мои всхлипывания всю ночь мешали домочадцам спать. Плакала я не из-за распухшей руки, а из жалости к бедной пчелке, которая умерла после укуса.
Я просунула руку под сетку и утерла пот с лица, размышляя, с чего начать. В каждом отсеке было по восемь рамок, четко расставленных на одинаковом расстоянии. Я выбрала одну, поближе к середине, и осторожно покачала ее, проверяя бока. Рамка двигалась легко. Я задержала дыхание и извлекла ее из улья, стараясь не задеть соседние.
– Ну давай посмотрим.
Папа наклонился поближе, изучая плоды пчелиного труда. Кружево сот покрывало рамку. Некоторые ячейки были заполнены и запечатаны, но большинство пустовали. Папа задумчиво цокнул языком:
– Рано. Похоже, урожай будет поздний. Слишком снежная была зима. Ставь обратно.
Я с величайшей осторожностью вернула рамку на место и вздохнула с облегчением.
– Теперь следующую.
– Мы все будем проверять?
Он кивнул:
