— Сэр, мы все подготовили, как вы и просили, — заискивающе произнес молодой вампир. — Мы обработали алтарь чистой кровью, теперь в любой момент, как только вы дадите нам знать, мы тут же сможем начать ритуал.
— Сколько еще будет действовать кровь? — хмуро поинтересовался Коэлья.
— Дней десять, не больше, если до этого момента не завершить начатое, то придется делать все заново, — с опаской проговорил вампир.
Себастьян в ярости ударил кулаком ближайшую стену и зарычал.
" Десять дней! За десять дней он должен ее вернуть, иначе, ему несдобровать!"
Весь отряд "Альфа" сидел в холостяцкой берлоге Трентона и попивал спиртное.
День выдался непростым, сначала пожар, ссора с Нектариной, а затем еще в участке куча нервотрепки.
Под конец рабочего дня начальству срочно потребовался отчет о последнем деле, связанным с похищением коллекционной посуды. Оказалось, гремлины взялись за старое, занялись воровством, но не для продажи краденого. Решили устроить вечеринку, а посуда нужна была для шоу. Видите ли, захотелось им провести семинар по управлению гневом и побить на нем посудку! И они совершенно не считали себя виновными. Они же не для преступных целей ее украли!
И смех и грех!
— Что-то Великий загрустил, или нет? — поинтересовался покрасневший от алкоголя Лиам Жорнет.
— Конечно да, а вы не знали? Он с Нектариной поссорился! Что Великий, облом, спор не выиграть? — засмеялся Трентон Дженкинс.
"Вот зря ты так…"
Великий не смог совладать с гневом и бросился дубасить Дженкинса.
"Из-за этого остолопа его отношения с Нектариной, возможно, не продолжатся! А он еще веселится!"
Ной от души заехал по челюсти Трентону. Затем замахнулся, чтобы ударить вновь, но засранец успел среагировать и повалил Великого на пол, но Ной недолго пробыл на полу. Поднявшись, он снова ринулся на Трентона.
Второй раз ударить по челюсти он, все же не смог, Доминик схватил его, а Жорнет- Трентона.
— Великий, успокойся! Ты что-то сильно на взводе! Прекрати! — встряхнул его командир отряда.
— Легко тебе говорить, этот гаденыш мне, можно сказать, всю жизнь сломал! — прорычал Ной.
— Ну не выиграешь спор! Ну и что такого? Что сразу-то бить? — с обидой произнес Трентон.
Великий зарычал еще сильнее и откинул Доминика, а затем ринулся опять в бой.
— Прекрати! — заорал Доминик Ридерс и схватил его вновь. — Ты что творишь?
— Ной, ну серьезно, ты что как пацан, прекрати! — заворчал Жорнет. — Я выиграю спор за нас двоих! Только помоги закадрить Нектарину. Как у тебя так получилось? Поделись секретом, а?
— Я тебе сейчас так поделюсь, — плеваясь от злости, зарычал Великий. — Я вам обоим уши надеру, если вы хоть на километр к ней приблизитесь!
— Так, теперь дошло, — улыбаясь, пропел командир отряда. — Парни, прекратите балаган, сели обратно. Все сели. Все, Великий, давай без глупостей.
Пробормотав пару проклятий, Ной, все-таки, послушал командира.
— Итак, спор закрыт, — подытожил Доминик.
— С чего бы? — не согласился Трентон.
— Да, с чего? — возмутился Лиам.
Великий опять зарычал, но Доминик жестом его остановил.
— А с того, что вы, две тупые бошки, не видите главного, — фыркнул Ридерс. — Наш Великий запал на Нектарину.
— Ну мы и так это поняли, — пожал плечами Трентон. — Я может тоже запал!
— Я тебе западу! — рявкнул Великий и кинул в Дженкинса бутылку.
— И я запал. Она прелестна. Такое прекрасное создание, ангел, спустившийся с небес, — мечтательно произнес Жорнет, затем ойкнул, когда и в него прилетела бутылка.
Великий решил, что больше терпеть это не намерен. Он встал и грозно воззрился на компанию.
— Она моя, у нас все серьезно, так что я больше не хочу слушать ваши разговорчики о ней и Доминик прав, спор окончен, — рявкнул Ной и еще более угрожающе посмотрел на них.
— Ладно, кто я такой, чтобы мешать любви, — пожал плечами Лиам Жорнет.
— Молодец Лиам, — похвалил Доминик.
Затем троица воззрилась на Дженкинса. Тот, не замечая их, попивал алкоголь и делал вид, что занят мыслительным процессом в голове.
— Доминик, я его сейчас прибью, — пробурчал Великий.
— Знаешь, а я пожалуй не буду тебе мешать, — с улыбкой махнул рукой Доминик Ридерс.
Трентон пару раз моргнул, а затем тяжело вздохнул.
— Ну, не могу я. Не могу. Она мне очень-очень нравится. Я ее в жены себе хочу, — Трентон заныл, как мальчик, требующий игрушку.
— Я тебе сейчас в жены этот табурет сосватаю, если не прекратишь, — угрожающе тихо произнес Великий.
— Ладно, — вздохнул Дженкинс. — Валяй, пробуй ее завоевать, но когда у тебя ничего не выйдет, то на позицию выйдет великий завоеватель всех цыпочек в нашем городе — я, достопочтеннейший Трентон Дженкинс.
— Ой, да замолчи, ты, клоун, — захрюкал Жорнет.
— Точно Дженкинс, замолчи, — хмыкнул Доминик.
— Пусть говорит, что хочет, все равно ему не видать ее как своих ушей. Нектарина будет со мной, вот увидите, она простит меня и все у нас будет хорошо, — уверенно произнес Великий и окончательно в это поверил, а затем осушил еще один стакан с виски.
Нектарина целый день крутилась как юла. Вернувшись домой, она попала словно с корабля на бал.