Александр попытался придать себе озабоченный вид, вызванный зловещими нотками в голосе Хадли, но слишком устал для этого. Он потер уставшие глаза.
– И?..
– Мы должны провести расследование, милорд, – ответил Денисон. – У нас есть показания нескольких человек, которые стали свидетелями вашего противостояния с мистером… – он заглянул в свой блокнот, – Коулом. Они видели, как вы толкнули его через ограждение галереи.
– Нет, – взволнованно проговорила Лидия. – Нет, инспектор, это не так. Этот человек пытался похитить мою… мою сестру. Лорд Нортвуд защищал нас обеих. Он пытался…
– Мисс Келлауэй, сейчас ни к чему произносить речи в его защиту, – перебил ее Денисон. – Многое станет понятно в процессе расследования. Однако должен предупредить, что журналисты будут разыскивать людей, которые изложат свою версию событий, и его светлость наверняка окажется представленным не в самом лучшем свете.
– И что, будут предъявлены обвинения, инспектор? – спросил Себастьян.
– Я пока еще не знаю, сэр, однако для начала надо узнать причину беспорядков, чтобы выяснить, имел ли место обычный проступок или, возможно, предательство…
– Предательство? – переспросила Лидия.
– Знаете ли, мисс, не возьмусь высказывать предположение, что речь здесь пойдет именно о предательстве, но сейчас, когда много пересудов о войне и тому подобных вещах, и лорд Нортвуд… м-м-м… Двое рабочих замечали, что он симпатизирует царю.
– Как нам известно, – добавил сэр Джордж, – это вовсе не новое обвинение.
Себастьян усмехнулся. Инспектор заерзал от неловкости.
– Все это предстоит выяснить, сэр, – сказал он. – Но его светлость должен будет предстать перед судом. И я ничего не могу поделать со свидетельствами людей.
Александр и Себастьян обменялись взглядами. Обоим пришла в голову одна и та же мысль. К чему бы ни привело расследование, их имя опять будет связано с плачевными обстоятельствами.
Нортвуд посмотрел на инспектора.
– Сколько человек пострадали?
– По последним данным, дюжина, сэр.
Лидия охнула. Себастьян выругался. У Александра засосало под ложечкой. Встав, он указал на дверь.
– Джентльмены, уже поздно. Уверен, вам известно, что мы очень устали. Буду очень признателен, если мы отложим разбирательства на завтра.
Кивнув, лорд Хадли взял свою шляпу.
– Мы сообщим остальным членам совета, Нортвуд. Мы еще не приняли решения о замене директора выставки, так что вы по-прежнему за все отвечаете. Но будьте готовы к последствиям.
Джентльмены ушли. Себастьян вопросительно взглянул на брата, и тот коротко кивнул. После этого Себастьян вышел из комнаты следом за джентльменами.
Дверь захлопнулась. Опасения Лидии возрастали. Намотав на палец прядь, она с такой силой дернула ее, что стало больно.
Александр подошел к буфету и вынул пробку из графина с бренди. Налив бренди в два бокала, он сделал глоток из своего и только потом вложил второй в руку Лидии. Она несколько мгновений смотрела на янтарную жидкость, прежде чем сделать восстанавливающий силы глоток.
Александр задумчиво наблюдал за ней, на его щеке алела свежая царапина.
– Расскажи мне, – вымолвил он наконец.
Лидия глубоко вздохнула, понимая, что должна поведать ему всю правду, несмотря на то что это приведет к завершению их отношений. Лишь один человек знал все от начала до конца, и вот теперь этого человека не стало.
– Джозеф Коул был профессором математики в Лейпцигском университете. – Прошлое начало вставать перед внутренним взором Лидии – все ее надежды, все ошибки, которые она совершала. – Его отец был англичанином, мать – немкой. Доктор Коул провел детство в Лондоне, потом учился в университете Берлина и после этого стал преподавать в Лейпциге. Когда я сдала экзамены, он начал восхищаться моими способностями и согласился стать моим наставником. Доктор Коул и его жена предложили мне комнату и пансион.
Александр хранил ледяное, суровое молчание. Костяшки его пальцев, державших бокал, побелели.
– Его жена… – наконец эхом отозвался он.
Лидия кивнула, стыд, как горькая желчь, жег ей желудок.
– Да, он был женат. Его жена… – Лидия с трудом заставила себя произнести ее имя, наказывая себя воспоминанием о тихой кареглазой женщине, которая, кажется, почти всегда говорила только шепотом. – Грета… Так ее звали. Грета. Она была хорошей. Они познакомились, когда он только начал преподавать. Бабушка поехала в Германию со мной. Она хотела найти мне подходящую компаньонку, какую-нибудь пожилую даму, которая стала бы меня сопровождать, чтобы бабушка могла вернуться к маме. Вскоре она поняла, что на эту роль отлично подойдет Грета, так что через месяц бабушка уехала назад в Лондон. А Грета… ей было так просто стать компаньонкой. Она немного обучила меня немецкому языку и следила, чтобы я каждый день писала папе и бабушке. Детей у них не было, и, кажется, ей хотелось… обращаться со мной как с дочерью.
– И что же произошло? – нетерпеливо спросил Александр.
