– Нет, я не сенс. Но я могу видеть… Как бы тебе объяснить. Вот представь, что ты хороший стрелок по мишеням. И что у тебя есть дар видеть мишени даже с завязанными глазами. Если напрячься и сосредоточиться. Сначала ты можешь заметить только ту мишень, которая близко. Так близко, что ты сумеешь до нее дотянуться своим даром, какие бы преграды вас ни разделяли. И ты протягиваешь к ней ниточку. Представь, что это не просто мишень, а мишень движущаяся. Вот она отошла и пересеклась с другой мишенью. Другая мишень как бы задевает ниточку и тоже к ней прикрепляется. Уже две мишени идут дальше, разматывая свои ниточки. Все больше и больше добычи на них попадается, и вот уже у меня не просто ниточки, я держу за край паутину. Эта паутина может накрывать один дом или целый поселок.
– Или корабль… – понимающие добавил Карат.
– Да, или корабль. Что угодно, лишь бы силы хватило ее удерживать. Я сильная, у меня хватило. Но с людьми Рубля моя сила бесполезна. Я не могла их заметить, они ведь не касались ниточек моей паутины. А с этими заготовками даже проще. Мне достаточно одного издалека увидеть, чтобы размотать весь клубок. Видел, туда машина заехала? Этого хватило, чтобы повесить ниточку. Повезло.
– Ты и сейчас на нас свои ниточки держишь? – напрягся Карат.
– Нет, не держу. До того как мы договорились, да, держала. Не всегда и не на всех, ведь мои возможности были ограничены. Я постепенно освобождала от контроля, но очень постепенно. Как только мы договорились, все нити обрезала.
– Почему?
– Я пытаюсь быть с вами честной. Я ведь вижу, как вы ко мне относитесь. Никаких обид, я все понимаю. И понимаю, что вам неприятно будет узнать, что на вас нацепили нити контроля.
– Откуда мы это можем узнать, если оно не проявляется внешне?
– Вы бы поняли это, если бы я заметила людей Рубля. Заметить я их могла только одним способом – повесив нить на Чака.
– И что? Сказала бы, что у тебя есть плохо развитый дар сенса.
– Да, сказать можно. Но вы бы поняли, что это не так.
– Да откуда нам знать, какие у тебя умения?
– Девочка знает. Диана. Она такая же, как я. Не совсем такая, но тоже со странностями. Она бы поняла.
– Как все у вас запутано… Я вот до сих пор не понял, зачем ты поперлась с нами. Ты для внешников – ценный приз, тебе надо в темпе на север сваливать. Туда ближе и безопаснее вроде бы. Ведь мало через реку перебраться, там и дальше места веселые. Напрягает, когда в отряде такой человек, как ты, если не понимаешь его мотивы.
Аурелия кивнула:
– Да, это напрягает. Вот только мне нечего тебе сказать. Бывает, я сама не понимаю, что делаю. Не всегда и не во всем. Но в такие моменты, как сейчас, я точно знаю, что делать надо именно это. Поэтому мне надо именно на юг. Тебе тоже надо на юг. Мы можем быть полезны друг другу. Вот поэтому идем вместе. Если не нравится, можешь попрощаться со мной прямо сейчас. Никаких обид. Я и правда могу доставить вам проблемы. Вы для внешников никто, а я, как ты говоришь, – ценный приз. Все правильно, за таких старых иммунных, как я, они на многое готовы пойти.
– Старых? Даже если ты родилась в Улье, на старую не тянешь. Возраст иммунитета отсчитывается с достижения критического веса. А это, допустим, пять лет. Даже грязная и непричесанная, ты выглядишь лет на двадцать, а молодые иммунные внешне тянут на двадцать три, ну или двадцать шесть, дальше они физически не стареют.
– Я родилась здесь, у таких, как я, всякое бывает. Не так, как это происходит у вас. Мы всегда хоть в чем-то, но странные. Не суди людей по внешности, а таких, как я, тем более не суди.
– И сколько тебе лет?
– Карат, в твоем мире разве не учили, что спрашивать у женщин возраст – неприлично?
– Предположим, что нет.
– Мне не двадцать три. И не двадцать шесть. Мне больше. И я родилась здесь, это тоже прибавляет ценности. Уж поверь, я очень нужна внешникам. И чем больше мы болтаем, тем большую фору они получают.
– Понял. Ладно, как вообще это должно происходить?
– Карат, ты о чем?
– Что мы сейчас будем делать?
– Как это что? Сейчас я возьму под контроль этих солдат. Потом мы попытаемся с их помощью пройти по единственной нормальной дороге на юг. Там, по пути, стаб муров, даже с помощью Юпитера мы можем через него не пробиться. С солдатами пробьемся. Наверное.
– А где вообще твой Юпитер?
– Он не мой. И он там, где ему надо. Пойдем, Карат, пора сменить командование у этих военных.
То, что Аурелия назвала «сменой командования», началось с того, что группа совершенно открыто направилась к КПП военной части.
Для военнослужащих факт переноса не остался незамеченным. Нет, возможно, они даже не подозревали, что оказались в новом и непростом мире. Но вот все прочие симптомы перезагрузки мимо них не прошли. И потому они предприняли то, что в армии полагается предпринимать в любых непонятных ситуациях: усилили меры безопасности.
Слева и справа от ворот торопливо возводили укрепления из бетонных блоков и мешков с песком. Эту суету прикрывала темно-зеленая туша бронетранспортера, укрывшая брюхо в неглубоком свежевырытом капонире.
