– Ах, пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы заставить их изменить свои намерения. Пусть берут что хотят, лишь бы убрались.
– У сэра Перегрина есть план. Его трудно переубедить, так он захвачен этим проектом, но я передам ему ваши слова. Кредиторы, как вы знаете, были бы рады продать в счет долгов то, что вы не захотите оставить себе.
– Да. Мы не должны оставить их с пустыми руками. – Кэт едва могла поверить во все это. Перспектива встретиться с Фолшо терзала ее, с тех пор как она решила вернуться домой. – Хорошо, поступайте, как считаете нужным, сэр. Только необходимо сообщить об этом мистеру Махоуни.
– Если хотите написать ему, я найму курьера, чтобы он доставил письмо. Через полчаса?
Примерно час спустя после того, как отбыл нарочный, вернулся насквозь промокший во время поездки Деринг.
– Небеса разверзлись, – объявил он, – когда я уже был недалеко от гостиницы. Боже мой, вот это лошадь. Возможно, мне нужно отправить ее назад в Англию с сэром Перегрином, пока я не передумал возвращать ее. Кэт, будь моей совестью.
Говоря это, он снимал с себя мокрую одежду. Кэт не терпелось рассказать ему новости, но он стягивал рубашку через голову, а потом воспользовался приспособлением для снимания сапог. И ей не хотелось говорить с его спиной. Потом он исчез в гардеробной, вернувшись вскоре в халате, вытирая полотенцем мокрые волосы.
– Постель помята, – сказал он. – Ты отдыхала или у тебя было любовное свидание?
– С помощником садовника.
И тут Джаррет посмотрел на нее. Он отпустил полотенце, оно повисло у него на шее, а он встал на колени перед креслом, в котором сидела Кэт.
– Что? Что случилось?
– Все хорошо. Я просто не могу пока в это поверить. Мистер Гиллиам привез новости. Фолшо собираются уезжать.
– Но это же прекрасно! – Он кинулся к ней и положил ovkh ей на колени. – Значит, все позади. Мы победили.
_ Возможно. Завещание должно, конечно, пройти утверждение. Но нам все еще предстоит пережить судебное разбирательство, и даже без показаний миссис Фолшо мы не можем быть уверены в том, что решение первого дознания будет пересмотрено. Мы должны подготовиться к этому, Деринг. Нам нужно разработать план.
– Это довольно просто. Если Наследство теперь может перейти к нашей дочери, значит, придется отправиться в безопасное место и произвести ее на свет. Нет причин заниматься расследованием. В Ирландии нам больше делать нечего. У нас нет денег, чтобы восстановить дом, в котором, как я уже говорил, жить нельзя. Махоуни сможет присмотреть за имением, сдать землю в аренду под пастбище… он знает, что делать.
– А куда мы отправимся? И на что будем жить?
– Почему бы не в Лондон? Или в Канаду. Или в Индию. В Америку, Северную или Южную. Теперь, когда война кончилась, вся Европа открыта для нас. Купа захочешь, Кэт. У меня хватит на дорогу и на скромное начало. Пока ты со мной и тебе не грозит наказание, я доволен.
– Я знала, что ты захочешь этого, – сказала она. – Ты хотел этого с самого начала. Я могла бы держать пари, с того момента как я сообщила тебе новости о Фолшо, первое, что придет тебе в голову, – уехать.
– А почему бы и нет? Все, кто имеет для нас значение, знают, что ты невиновна. Завещание будет храниться у Махоуни, который огласит его нашим детям. Расследование – слишком большой риск. Плохое решение какого-нибудь узколобого судьи может стоить нам будущего.
– Как дурное решение твоего отца испортило жизнь тебе?
Он подмигнул.
– Если тебе так уж нужен пример, то этот подойдет. У тебя на все есть ответ. Этот парень Ахерн был свидетелем падения и сказал, что не ты тому причина. Тебе необходимо официальное подтверждение, освобождающее тебя от чувства вины, которое ты испытывала? Очищение твоей репутации в глазах людей которым нет никакого дела до того, что случилось десять лет назад?
– Кажется, да, – сказала Кэт. – Все эти годы я просыпалась в страхе, что кто-нибудь узнает меня и потащит в суд. Я не могла назвать ни страну, где родилась, ни данное мне имя. У меня не было своего места на земле.
– Теперь твое место рядом со мной. И ты носишь мое имя.
– Все это делает меня счастливой, Деринг. Но этого недостаточно. Я должна стать прежней. Ты можешь назвать это гордостью без причины, возможно, так и есть. И все-таки я знаю: если я хочу быть хорошей женой и, будь на то Господня воля, хорошей матерью, я должна стать самой собой.
– Ты и есть, думаю, самая настоящая личность, какую я только знал когда-либо. Есть шрамы, дорогая, и сожаления, и тоска, но со временем это все пройдет. Дурные воспоминания мы заменим новой жизнью, которую построим для нас. Не понимаю, почему ты не можешь удовлетвориться этим. Куда бы мы ни отправились, как бы ни сложилась паша жизнь, для меня этого будет более чем достаточно.