– Сейчас уже за полночь, – заметила миссис Киппер, вставая. – И решать будет она сама. Если вы можете подняться, то думаю, вам было бы полезно погрузиться в горячую ванну с солями. Сказать, чтобы приготовили ее? И не мешает поесть.
– Да. – Господи, ему придется двигаться. Но у него оставалось слишком мало времени для выполнения своих намерений. Почти не осталось. – Спасибо.
– Я принесла пистолеты, каждому по одному. И трость, никто не удивится, увидев вас с ней. В ней кинжал. – У двери миссис Киппер остановилась и обернулась к нему. – Даже если Кэт уедет, я буду здесь и сделаю все, что смогу. Конечно, это не то же самое, но решать должна она. Не давите на девушку.
Он, скорее, думал о просьбе. Но это ведь тоже своего рода давление.
Он хотел, чтобы Кэт была в безопасности – значит, чтобы она уехала. И надеялся, что миссис Киппер устроит все, прежде чем у него появится искушение проявить эгоизм. Он закрыл глаза. Ничего не бывает просто, правда?
Когда появились слуги с огромной медной ванной и множеством котлов, наполненных горячей водой, от которой поднимался пар, Кэт взяла тявкающего Мальволио за поводок и вышла с ним на террасу. После заката буря продолжалась недолго, оставив после себя по-зимнему холодную ночь. Она плотнее запахнула стеганый халат, надетый поверх фланелевой ночной рубашки.
После длинного спуска под дождем с вершины Ско-Фелл ей казалось, будто она никогда не согреется. Слуги принесли в коттедж дрова и разожгли огонь в камине. И как только лорда Деринга уложили в постель и все, кроме миссис Киппер, покинули дом, она свернулась калачиком на меховых коврах у камина и почти сразу уснула.
Теперь ей нужно решить: уехать или остаться. Пока они ждали слуг, которые должны были явиться, увидев поданный им сигнал – зажженный фонарь, – миссис Киппер просветила ее насчет того, что может произойти. Мужчинам часто трудно покинуть поле боя, сказала она, даже если война уже проиграна. Женщины обычно более благоразумны, и Кэт, решая вопрос о том, оставаться ли ей здесь, не должна руководствоваться чувством гордости или считать это своей обязанностью. Будет лучше, если она очистит поле боя для еще одной попытки «Черного Феникса».
Миссис Киппер по-своему была тверда, как зубцы в бревне Тома Брамби. Кэт всегда думала о себе точно так же, но с недавних пор слабость стала проявляться во всех ее чувствительных точках. Оказалось, что их очень много, включая ту, которая создавала ей настоящие трудности, – ее увлечение красивыми, обаятельными мужчинами, которые заставляли гореть ее драгоценную плоть.
Вот как сейчас, стоит ей только представить себе лорда Деринга в ванне. К своей досаде, она непроизвольно выбрала такое место, откуда могла наблюдать за тем, как он вышел из спальни и сел в медную лохань. Но она не учла пар. Слуги приносили с повозки ведро за ведром с горячей водой, оконное стекло начало запотевать.
Ну и хорошо. У нее нет никакого права лезть в его личную жизнь. Но если от нее ждут, что он станет ее любовником, то разве она не заслужила заранее одного взгляда на его достоинства?
А может, ей просто хочется удостовериться, что он цел? То, что она видела, раскачиваясь над ним, и потом, когда его везли сюда, не выглядело многообещающим. Он редко приходил в себя и ни разу не был в ясном сознании.
Сквозь запотевшие французские окна она увидела три расплывчатые фигуры. Две из них в темно-бордовых ливреях поддерживали третью, на которой вовсе ничего не было. Хотя она мало что могла рассмотреть, но за их движениями следила без труда. Вскоре лорд Деринг был усажен в ванну, один из слуг открыл французское окно и вышел на террасу.
Мальволио бросился к нему.
Молодой человек испуганно вернулся в комнату и прикрыл за собой окно.
– Извините, – обратился он к Кэт уже из комнаты, – но мы должны уехать. Скоро доставят горячий ужин. Миссис Киппер поедет с нами. Она просила передать это вашей светлости.
И сразу плотно закрыл окно, очевидно, не желая услышать отказ.
Кэт оставалась по другую сторону этого затворенного окна, пока все не уехали, не желая иметь дела с лордом Дерингом, одетым исключительно в мыльную пену.
Но у нее на террасе было холодно, а у него в ванне тепло. Затаив дыхание, она проскользнула внутрь, спустив Мальволио с поводка, и наконец заставила себя взглянуть в направлении камина и медной лохани.
И снова клубы пара помешали ей. Ванна была, возможно, длиной в пять футов, с высокими бортами и подставкой для головы. Она могла рассмотреть волосы Деринга и марлевую повязку у него на лбу. И согнутые колени, и предплечья, лежащие на дугообразном краю лохани. Он сидел совершенно неподвижно.
– Вам что-нибудь нужно? – спросила она, неожиданно для себя охрипшим голосом.
Сдавленный смешок, отозвавшийся в ней внутренним напряжением. Хотя он и подтверждал, что лорд Деринг не упал опять в обморок.
– Я хочу есть. Но нам ведь не надо, чтобы здесь вертелись слуги, предлагающие бутерброды. Поговорите со мной, Кэт. Нам редко удается побыть наедине.
– Я могу разговаривать и отсюда.