Брат поднял на меня хитрые серо-голубые глаза и улыбнулся.
С ними пришёл дед-рыболов и внимательно с ухмылкой меня рассматривал. Он знал, к кому я бегаю. Он всё обо мне знал, но никому не рассказал.
Меня вдруг окутало тепло. Смеясь, мы собирали землянику. Папа пожурил меня, но не сделал выговор, потому что Милена встала на мою сторону и заявила, что сама готова сбегать в столь чудесное место, как эти скалы, усыпанные ароматными лесными ягодами.
Мы уходили домой шумной семейной компанией. И рука Егора неожиданно мне легла на плечо. Никто этого не заметил. Как будто так и должно быть. И я не отшатнулась, не сопротивлялась. Ела ягоды и смеялась шуткам Милены.
Хорошо было. А стало ещё лучше, когда я обернулась и увидела два огонька глаз оборотня в полутьме леса.
Провожал меня. Знал, что я вернусь.
Наверно это был самый прекрасный вечер в нашей семье. Потому что в этот час мы были единым целым. Очень не хватало Лизоньки, но ей с отцом лучше, чем с мамой.
Пирог был готов, готовили чашки. Мы с Миленой накрывали на стол. В кресле под светом жёлтых ламп сидел в кресле мой представительный старший брат Егор. Следил за мной. Я переоделась. Теперь в джинсах и футболке была в ярком контрасте с его деловым классическим костюмом. Он не просто так оделся. Прямо с дачи, он поедет в аэропорт. И вообще он не мог избавиться от бизнес-стиля. Только рубахи, только брюки.
— Говорят, Лаев Витя на тебя глаз положил, — сказал мне Егор, перебирая в цепких длинных пальцах крупную монетку, как шулер карту.
— Хочешь выбить ему глаз? — без улыбки спросила я.
Какая-то мелкая девочка, что продолжала сидеть внутри меня и любить старшего брата очень надеялась, что егор способен влезть в мою личную жизнь и освободить от ненавистного жениха.
Милена ушла на кухню. Остались мы с Егором наедине. Совсем немного времени провела я с братом.
— Я хотел попросить у тебя за всё прощение, — монетка неожиданно исчезла у него из руки, он показал пустые ладони. Поднялся с кресла и вытащил монетку у меня из-за уха.
Ухо моё покраснела, я с опаской улыбалась, смотрела в его жёсткое лицо. Нельзя было от Егора ждать чего-то хорошего. Но так хотелось!
— Ты ненавидишь меня? — тихо спросила я.
— Да, — неожиданно, мерзко, до ледяного холода в сердце.
— За что? — я сделала шаг назад.
— За то, что не умерла, — очень тихо улыбнулся Егор. — Маленькая наследница папиного состояния.
— Ну, наконец-то примирение!!! — обрадовалась мама, застав нас с Егором вместе. — А то у нас Алиса любит выдумывать всякие истории!
Я быстрым шагом направилась в комнату родителей. Там наткнулась на папу.
— Он мне угрожает, — шепнула я на ухо отцу.
— Он сегодня уедет, — тихо ответил мне единственный защитник.
Ну, я так думала, что он единственный…
На следующий день опять приехали Сидоровичи. Ни-Ни с мамой приходил здороваться. "Мамой" Тётя Ира Сидорович, сама себя так называла. Она пришла в комнату родителей и осталась стоять на пороге. Старая такая, сушёная. Обеспокоенно смотрела на меня, когда я вышла к ней полностью закутавшись в одеяло.
— Здравствуй, Алиса, — улыбнулась она. — Мы с Ни-Ни очень благодарны тебе за спасение.
— Не стоит, — усмехнулась я, глядя, как радостно бульдог виляет попой.
— Знаешь, — начала тётка Ира. — Многие женщины посчитают меня ненормальной, потому что я собаку считаю за своего ребёнка. Так сильно люблю, что очень переживаю за него.
У неё не было детей. И муж нехороший. Почему я должна думать, что она ненормальная, если сама замуж хочу за оборотня?
— Я не осуждаю, — улыбнулась я.
Она покивала и вложила мне в руку свою визитку.
— Моему мужу не доверяй, а мне всегда можешь позвонить, — тихо шепнула она.
— Что-то произошло? — очень сильно удивилась я.
— Слухи нехорошие ходят, — еле слышно ответила Ирина и оглянулась в гостиную, где собрались очередные гости.
Егор, который должен был на пару часов приехать к нам, остался на пару дней и с Миленой уже сутки пьянствовал и травил анекдоты. Витя прописался у нас и присоединился к компании пьющих. И Сидоровичи приехали со своим вином.
Одним словом, покоя не было.
— Какие? — сильно обеспокоилась я, убираю руку с карточкой в одеяло.
— Всякие, Алиса, — она взяла на руки Ни-Ни. — Если что, позвони мне. Мы тебе жизнью обязаны, и добром отплатим за добро.
— Спасибо, конечно, но я надеюсь, что ваша помощь будет не нужна, — хмыкнула непонимающе и вернулась в спальню.
Мне стоило переехать на свой третий этаж, чтобы не слышать эти голоса, что радовались жизни. Лгали сами себе, что в нашей семье полное единство. И не слушать вопли Вити, который призывал меня выпить и оторваться.
Мама положила на кровать выстиранное и поглаженное красное платье в белый горошек, на пол положила красные тапочки.
— Бусы какие у тебя красивые! Где только такой камень нашли, — смеялась мамочка, целуя меня. — Бабки все обзавидовались. Одевайся, сегодня мама Вити приезжает.
— Зачем? — недовольно отозвалась я.
— Знакомиться, — мама поцеловала меня в лоб и ушла.
