– Пора сделать перерыв, – объявил он, ставя стакан перед Тайлером.
– Спасибо. – Тайлер потер глаза и зевнул, его помощник развалился в кресле, вытянув перед собой длинные ноги.
– Как прошел ужин? – небрежно осведомился Джонас.
– Могу ответить в двух словах: она помолвлена.
– Ты давно знал об этом. Или на время предпочел забыть?
– Я надеялся, что она забудет. И не надо упреков! Для помолвленной девушки она целуется слишком смело.
– Судя по твоему кислому виду, – заметил Джонас, прихлебывая виски, – угрызения совести испортили тебе весь вечер.
– Чьи угрызения – мои или Клэр? – фыркнул Тайлер.
– Видимо, угрызения Клэр. У тебя же нет совести.
Тайлер метнул на него предостерегающий взгляд:
– Я не в настроении выслушивать твои шпильки, дружище.
– Тогда скажу напрямик: оставь мисс Кавано в покое. Ей достаточно забот и без тебя, и без твоих притязаний на ее земли.
Тайлер одним глотком опустошил стакан, со стуком поставил его на стол и направился к двери.
– Благодарю за совет! – И он застыл у распахнутой двери, всем видом показывая, что не нуждается ни в чьей компании.
Худощавый англичанин поднялся, одернул одежду и с достоинством покинул каюту, на пороге бросив:
– Похоже, я ошибся. Видимо, это тебя гложет совесть.
– Иди ты к черту! – Тайлер захлопнул дверь и принялся раздеваться, дергая пуговицы и крючки. Джонас ошибся дважды: его терзала не совесть и не ее отсутствие, а уязвленное самолюбие.
Но Тайлер не собирался сдаваться, тем более на пороге победы. Он почувствовал желание в поцелуе Клэр так же отчетливо, как если бы она заявила об этом вслух.
После бессонной ночи Клэр встала спозаранку, чувствуя себя так, словно над ней нависла черная туча. Вечер с Тайлером воспламенил в ней желания, о которых она не осмеливалась даже думать. А Ланс озадачил и обескуражил ее странной телеграммой. И кроме того, Клэр томило дурное предчувствие…
Когда владелец ломбарда отпер дверь своего заведения и вывесил табличку «Открыто», Клэр уже стояла возле крыльца. Вальтер заметил ее, помедлил и открыл дверь. Колокольчик весело звякнул.
– Доброе утро, мисс Кавано, – поздоровался Вальтер, неуклюже обходя прилавок.
– Доброе утро, мистер Грин, – отозвалась Клэр. – Вам все еще нездоровится?
– Бывало и хуже, – пожал плечами ее собеседник.
– Сочувствую. – Клэр вгляделась в осунувшееся лицо старика. – А вы обращались к доктору Дженкинсу?
– К сожалению, врач мне не поможет. Итак, чем могу служить? – Хозяин ломбарда перевел взгляд на сумочку Клэр.
Она поспешно вынула из сумочки серые футляры и открыла один из них.
– Взгляните на это жемчужное ожерелье, мистер Грин.
Вальтер Грин вышел из-за прилавка, взял ожерелье, пропустил его между пальцами и рассмотрел на свет.
– Отличный жемчуг.
Клэр открыла второй футляр, где лежали бриллиантовые серьги.
– А что вы скажете о них?
Хозяин ломбарда долго и внимательно разглядывал сережку, прежде чем произнести:
– Прекрасная вещь. Камень почти безупречен.
Клэр перевела дыхание.
– Я хотела бы продать их.
Вальтер медленно уложил сережку в футляр и закрыл крышку.
– Я не могу купить ваши вещи, мисс Кавано. Ломбард и без того переполнен.
Клэр вздрогнула от неожиданности. Она рассчитывала, что мистер Грин согласится сразу. Как же ей теперь быть?
– Может быть, вы посмотрите вот это? – Она вынула из третьего футляра кулон с изумрудами и бриллиантами. – Красивое украшение, правда? – дрогнувшим голосом добавила она.
Она заметила, как широко раскрылись глаза Вальтера, и слегка воспрянула духом. Хозяин ломбарда взял у нее кулон и уставился на него, восхищенно затаив дыхание. Но не прошло и минуты, как он печально покачал головой и вернул украшение обратно.
– Поверьте, я бы очень хотел помочь вам, но увы…
У Клэр пересохло во рту.
– Прошу вас, мистер Грин, пожалуйста, купите хоть одну из вещей! Неужели у вас не найдется места хотя бы для одного украшения?
Он снова покачал головой и отвел глаза.
– Не могу.
Чуть не плача, Клэр сложила футляры в сумочку.
– Надеюсь, вы скоро поправитесь, мистер Грин, – тихо пробормотала она и направилась к двери. Колокольчик снова звякнул.
– Мисс Кавано! – окликнул ее хозяин ломбарда.
Клэр оглянулась. Вальтер начал было говорить, но вдруг умолк, бросил испуганный взгляд в окно и потупился.
– Простите…
Выходя из ломбарда, Клэр почти столкнулась с шерифом Симонсом, но не остановилась. Она забралась в коляску и хлестнула лошадь вожжами. Слезы жгли ей глаза и горло. Ей не терпелось скорее оказаться дома, в надежном и безопасном Бельфлере.
Резко осадив лошадь у крыльца, она взбежала к себе в комнату, рухнула на кровать и зарыдала, твердя в подушку бессвязные проклятия.
Она стала задыхаться, вспоминая, как ей было страшно, когда ее мать уходила на поиски работы. Клэр часами пряталась, дожидаясь ее возвращения и леденея при мысли, что мама может никогда не вернуться. Постепенно к ней подкрались другие, еще более пугающие воспоминания, и Клэр зажала руками уши, чтобы заглушить жуткие голоса, преследовавшие ее с самого детства.
