Анатолий мрачно кивнул. Понимаю, не любит он подобных средств воздействия. Но уж извините, разрекламированной шпионскими романами сыворотки правды под рукой нет. Парень на контакт не идет.
Лавр затрясся, как осиновый лист, и попытался вжаться в стену, чтобы стать, как только может, незаметным.
– Что за метод? – нервно спросил он.
– Мордобоя, – равнодушно ответил Анатолий.
Нервы у него крепкие, натура суровая, привычка много к чему за десятилетия работы в полиции выработалась.
Я усмехнулась, а Лавр заметно испугался. Я замерла перед ним, разминая пальцы, сжимая и разжимая кулаки.
Действовало! Тем более о том, что я отличаюсь неплохими физическими навыками, Лаврентий уже знал по вчерашней нашей «беседе». Но Лавр упорно стиснул зубы и ничего не говорил.
Наклонившись над ним, я увидела настоящий ужас в глазах Лаврентия. Он всхлипнул и разрыдался, что особенно впечатляло на контрасте с его лощеной внешностью.
Истерика длилась минут пять, но постепенно стихла, оставив лишь одиночные всхлипывания и тяжелое прерывистое дыхание.
Свободной рукой он пытался вытереть слезы и сопли с лица, что не очень-то хорошо получалось.
Наконец он сдался:
– Что ты хочешь узнать?
Я обернулась к Толе и едва заметно улыбнулась, он едва заметно качнул головой в знак, что понял мою благодарность ему.
Повернулась обратно к Лавру и начала свой допрос:
– На кого ты все же работаешь?
– На одного влиятельного человека.
– Не тяни кота за аппендицит! Говори уже! – рявкнула я, щелкнув кнопкой диктофона в кармане. Авось пригодится.
– На мэра. На мэра, на Кружкова!
– Отлично.
– И чем ему Рудников помешал?
– Я не знаю точно…
– Я теряю терпение.
– Кажется, он отказался способствовать проигрышу команды в договорном матче, на который Кружков поставил кругленькую сумму. По крайней мере, директор так сказал.
– Ты по приказу мэра таскаешься за директором «Сапсана»?
– Ну, конечно!
Он глубоко выдохнул от напряжения.
– Кто убил Рудникова?
– Не знаю. Чем хочешь клянусь, не в курсе! – воскликнул Лаврентий. – Слышал мельком, что от него хотят избавиться, и все.
– Как ты к мэру-то угодил? – спросила.
– Ну как… Мы еще давно познакомились, на матче, он болельщик заядлый. Тогда и мэром не был. Так, поболтали, он посетовал, что в последний день билеты не всегда удается достать, а охрана – в зависимости от смены, кого-то можно купить, и пропустит, а кто-то на взятки и не ведется. Ну, я и предложил билеты ему делать – подороже, конечно, но у него этих денег… Так и стали общаться. А потом уж он, как мэром стал, ко мне обратился, заплатить обещал.
– Что еще сказать можешь?
– Да ничего вроде. Я ж не знаю, что тебе надо.
– Вроде бы или нет, уточни, пожалуйста? – В моих глазах блеснула угроза, он ее уловил.
Затряс головой:
– Честно! Я знаю только, что директор занимался раньше договорными матчами, но перестал из-за тренера… как его… Глухалова, что ли.
– Оленья твоя голова, – протянула я.
Посмотрела на Толю и кивнула.
Он подошел, наклонился и открыл ключом замок на наручниках.
– Что? – не понял Лавр.
– Ты можешь идти, – заключила я.
Он недоумевающе смотрел то на меня, то на полицейского, потирая руку от металлического браслета.
– Серьезно?
– Ты хочешь, чтобы я передумала?
Он встал.
– Погоди, ну-ка, дай мне номер телефончика своего босса.
– Но…
– Без «но»! – отрезала я, перекрывая ему путь к двери.
Он кивнул, продиктовал мне цифры и начал переминаться с ноги на ногу от волнения.
– Расскажешь кому, сам знаешь, что придется хреново, – сказала я вместо прощания.
Он только кивнул и бегом вылетел из квартиры.
Глубоко вздохнув, я упала на диван, откинув голову на спинку. Толя лишь понимающе промолчал и сел рядом.
И что дальше? Глухалов, похоже, тоже не в безопасности. Его, вполне вероятно, надеются убрать из-за этих несчастных матчей. Рудников уже пострадал – из-за них же? Почему тогда Глухалов замешан в это дело? Если они с футболистом, по идее, на одной стороне? Тут еще и мэр этот.
Ох, не вяжется что-то в этой истории… Кстати…
– Нужна еще помощь? – спросил Толя.
– Только если совет.
– Всегда готов, – решительно развернулся он ко мне всем телом.
– Первый вопрос: можешь по своим каналам выяснить официальную причину смерти Дмитрия Руденко, футболиста? Ну и, если это не абсолютная наглость с моей стороны, попросить своих ребят проверить результаты вскрытия.
– Спрашивать, зачем тебе это, бессмысленно?
– Толь, ну, ты же знаешь, – пожала я плечами. – Когда смогу – расскажу.
– Ладно, с первым вопросом – сейчас выясню. – Он коротко переговорил с кем-то по телефону и кивнул мне: – Через полчасика перезвонят, расскажут. А второй вопрос?
– Тут даже не вопрос, а именно совет нужен. Вот понимаешь, какая каша творится в моей голове, – сказала я наконец, вкратце обрисовав ситуацию моего дела. – Я же ни разу не детектив, со всеми этими логическими вытряхами и предпосылками работать не слишком умею, и уж тем более не люблю.
Анатолий кивнул и подытожил:
– То есть Вера утверждала, что ее мужу грозит опасность – кто-то неизвестный хочет от него избавиться? А сам Глухалов намекнул на то, что убьет свою жену Веру, или прямо сказал?
– Ну-у…
– Женя!
